Небольшой фик, который ясно показывает, что автору было скучно )).

ПрПрПрПр, или Природа и Проблемы Прекрасных Принцев
Автор: homosev
Бета: нет
Рейтинг: G
От автора: ни одна Чибиуса и ни один Пегас при написании фика не пострадали… сильно ))


Когда Чибиуса отправлялась в двадцатый век, она не собиралась оставаться. В тот момент она была воином, готовым исполнить свою миссию. Обычно в сказках прекрасный принц делает все возможное и невозможное ради любви принцессы, но в ее случае вышло наоборот – она должна была совершить подвиг, а дома ее ждал обожаемый папа… Ну, и мама, конечно, тоже, хотя мама в сказочный формат совсем не вписывалась.

В общем, Токио двадцатого века для нее был полосой препятствий, которую непременно нужно преодолеть. Однако незаметно ее маленький уютный мир, включавший до сих пор лишь родителей, остальных сенси и дворец в Кристальном Токио, раскрылся и расширился. В двадцатом веке она нашла друзей и, что еще важнее, встретилась с Пегасом.

Пегас, необыкновенный и волшебный, вскоре затмил даже светлый образ короля Эндимиона. Возникни необходимость выбирать между ними, Чибиуса столкнулась бы с проблемой. Ведь папа, каким бы чудесным он ни был (маска, трость и смокинг, и не забудьте про алые розы), представлял собой фигуру давно знакомую и хорошо изученную, и его приходилось делить с мамой, в то время как великолепный и таинственный Пегас являлся только ей.

К счастью, о выборе она не задумывалась и в отсутствие папы, точнее, в присутствии другой его версии, была целиком и полностью увлечена Пегасом. С ним можно было говорить о чем угодно, о самых сложных вещах и о всяких глупостях. И кроме того, он был ослепительно красив. Подтянутое, мускулистое тело, стройные, изящные ноги, благородный наклон головы, светлая челка, густые ресницы… и завораживающие мягким сиянием глаза. Блестящие, прозрачные, выразительные, они были похожи на драгоценные камни с заключенным внутри теплым солнечным лучиком: янтарь, или сердолик, или гранат. Чибиуса могла смотреть в них вечно. И если уж быть откровенной, ей особенно нравилось, что они всегда немного печальны – это добавляло Пегасу какого-то трагического очарования.

***

На эту девочку, наследницу Луны и Земли, Гелиос смотрел как на свою спасительницу. Насмешки достойно, что он, хранитель Золотого кристалла земного королевства, находил мечты его жителей слегка тяжеловатыми, чтобы долго существовать в них с удобством. Довольно приятными, но слишком незамысловатыми. Светлыми, но недостаточно яркими. Мечты подданных королевы Серенити, с другой стороны, часто вызывали у него головокружение своей изощренностью. Даже самые простые их стремления могли принимать настолько причудливые формы и быть расцвечены такими красками, что Гелиос рисковал потеряться среди окружающих его тончайших узоров и троп. Мечты землян вызывали у него ощущения, сходные с агорафобией. Мечты жителей Кристального Токио, напротив, грозили клаустрофобией. Так что Чибиуса, сочетая в себе качества тех и других, была идеальным вариантом.

Если бы еще везение на этом не закончилось. О нет, охота, которую на него вели слуги Цирконии, его почти не беспокоила, хотя и раздражала своей назойливостью. На самом деле, его занимали иные сложности, избавиться от которых не помогли бы сенси. По крайней мере, не напрямую.

Сложности эти проистекали из его природы, которая была, если не увлекаться деталями, человеческой. Несмотря на то, что Гелиос не думал о себе как о теле, его телесная оболочка все же обладала определенной формой, к которой он привык. К сожалению, когда его сущность сбежала из удерживавших тело пут, она приобрела новые очертания. Безусловно, крылатый конь (оснащенный, к тому же, Золотым кристаллом во лбу) производил внушительное впечатление, но Гелиос по-прежнему был связан со своим телом и по-прежнему чувствовал себя человеком. И он сильно подозревал, что крылатый конь, постоянно пытающийся встать на дыбы и передвигаться в таком положении или рассеянно приподнимающий переднюю ногу, чтобы отвести гриву со лба, выглядел бы совершенно нелепо.

У него болели колени и шея, из-за исказившейся перспективы косили глаза, а пальцы саднили, как будто он встал на четвереньки и походил на костяшках, ободрав их о шершавую поверхность, как, собственно, и было в действительности. Он старался не вспоминать о том, что у него есть хвост и нет одежды. Но если о хвосте можно было не думать, то забывать о крыльях было чревато последствиями. Он безнадежно убеждал себя в их наличии каждый раз, когда требовалось взлететь, однако его мозг упорно рисовал картинку человека, зависшего в пустоте и ритмично сводящего и разводящего выступающие лопатки.

Неудивительно, что вскоре у него начали развиваться боязнь высоты и депрессия.

***

Чибиуса улеглась на бок, чтобы видеть звезды в окне и постепенно теряющую прозрачность сферу, и удовлетворенно вздохнула. Она была счастлива. Изумительный, влажно сверкающий взгляд Пегаса держал ее в сладком плену.

Гелиос подавил желание почесать спину копытом и грустно опустил голову. Из уголков его глаз медленно скатились две мерцающие капли.


Агорафобия – боязнь открытых пространств
Клаустрофобия – боязнь замкнутых пространств