«Говорит Ганс Фриче! Говорит Ганс Фриче!»
С этих слов начинались передачи германского радио в течение последних четырёх лет Третьего рейха. Шестнадцать миллионов радиоприёмников ловили этот знакомый голос с неизменным восхищением и неослабевающими надеждами.
«Если Фриче у микрофона, значит, всё пока идет, как должно идти», - говорили себе владельцы этих приёмников.
Суть обвинения Фриче в Нюрнберге состояла в том, что он «добивался яростной поддержки режима и таким образом парализовал способность населения к самостоятельному суждению». По сути, его обвинили в «инъекциях лжи», парализующих мыслительную волю нации.
«Проклятые журналисты, что делают – своими пропагандистскими инъекциями парализуют нашу способность самостоятельно мыслить. Бедные мы, невинные жертвы этих акул пера и эфира», - примерно так после краха Третьего рейха, рассуждали владельцы тех шестнадцати миллионов радиоприемников.
Как будто Фриче сам входил в их дома и сам поворачивал ручки настройки.
Нет, не поворачивал. Потому по закону оказался и не виновен.
Во время судебных слушаний, посещая камеры арестованных, американский психолог Гилберт как-то спросил Фриче, неужели тот не видел, не понимал того, что видел и понимал весь мир.
- Всем была очевидна тактика Гитлера сначала заключать договоры, а потом денонсировать их, захватывая одно за другим малые государства Европы до тех пор, пока он уже не окреп настолько, чтобы напасть на государства покрупнее, - сказал Гилберт.
- Теперь я это понимаю, - ответил Фриче. - Но тогда не понимал, не мог понимать.
Может, вместе со всей нацией сам Ганс Фриче, слушая Ганса Фриче, парализовал и собственную волю к самостоятельному мышлению…
После вынесения официального оправдательного приговора Фриче просил Гилберта достать ему револьвер, чтобы совершить над собой приговор неофициальный.
Незадолго до смерти, в 1953 году Фриче сам честно ответил на все подобные вопросы. «Свою совесть, писал он, я променял на лучшее – профессионализм. И я достиг в нем высот, - в смысле результата, - с которых хотел и теперь хочу шагнуть прямо туда, где меня уже не достанут».
Кто «не достанет»? Кого он имел в виду? Собратьев по профессии? Ведь в смысле результатов, то есть силы влияния на общество, Ганс Фриче действительно достиг беспрецедентных «высот».
…Позже Фриче всё-таки отсидел три года, - за разжигание антисемитизма и передачу заведомо ложной информации.
Источник:narpolit.ru/history/nepodsuden_00-07-43 Анна Шталь