(отрывок из книги А. Демкина
"Краткая история последних стрелецких бунтов при царе Петре Алексеевиче.")
После событий 1689 года, стрелецкое войско за несколько лет сократилось с 35-40 тысяч человек до 17 тысяч. Стрелецкие полки были рассеяны по южным границам Государства Российского, ведя войну с турками. Численность их постоянно убывала, вследствие военных действий, естественной убыли и жадности стрелецких полковников, регулярно присваивавших себе жалование умерших и убитых стрельцов, заставляя не возобновлять убыль личного состава, чтобы присваивать себе как можно больше казенных денег.
В начале 1697 года Петр решился ехать в Европу в составе Великого посольства инкогнито, под именем урядника Преображенского полка Петра Михайлова, в своем настоящем чине по прохождению военной службы. Миссию должен был возглавить его ближайший друг и вдохновитель Франц Лефорт. Однако, перед самым отбытием в Посольство, смерть, исходящая от людей в красных рубахах, вновь чуть не догнала Петра Алексеевича. 29 февраля к царю, бывшему на пиру с музыкой и танцами в доме у Лефорта, пришли с донесением пятисотенный стрелец Ларион Елизарьев (тот самый, который предупредил Петра о замыслах Шакловитого) с десятником Силиным. Их позвали к царю, и они объявили, что Иван Елисеев сын Циклер – друг Ивана Милославского, думный дворянин, вместе с братом известной раскольницы Морозовой – Алексеем Соковниным, собирается убить царя, запалив дом у Лефорта и на пожаре умертвить царя: «ножами изрезать он велел».
Циклер перед тем только получил назначение в Азов на воеводство, с тем, чтобы построить Таганрог, и был этим недоволен. Оказав важную услугу Петру в деле Шакловитого, одним из первых явившихся к Троице, он ожидал, что будет важным человеком у царя, но обманулся и решил выместить свои обиды. Циклер был схвачен у себя в доме, вместе с Соковниным, заклятым старовером, братом боярыни Морозовой и княгини Урусовой (признаваемых раскольниками до сих пор за мучениц) и своим родственником Пушкиным. Под пыткой в Преображенском Цыклер созналсячто действительно говорил о возможности убить государя, так как «ездит государь один, и на пожаре бывает малолюдством, и около Посольского двора ездит одиночеством». Соковнин при этом оговорил зятя своего, Алексея Прокофьева, и сына его Василия, а также боярина Матвея Степанова сына Пушкина и на сына его Федора. Также указал Цыклер на полковника Алексея Обухова. «И с очных ставок они пытаны и винились в воровстве и в умысле на государское здравие, чего и в мысль человеку не вместится: если-де то учинится над государем, мы-де и тебя, Ивашка, на царство выберем». Обвиненные притянули к делу двух стрелецких пятидесятников: Ваську Филиппова и Федьку Рожина, да донского казака Петрушку Лукьянова.
2 Марта по указу Великого Государя, в Преображенское велено быть всем боярам и окольничим и всем палатным людям. Был объявлен царский указ: «В нынешнем 205 (1697) году марта в 6 да в 9 числах, по указу великого государя царя и великого князя Петра Алексеевича, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, и по боярскому приговору, воры и изменники и крестопреступники окольничий Алешка Соковнин, думный дворянин Ивашка Цыклер, стольник Федька Пушкин, стрельцы Васька Филипов, Федька Рожин, донской казак Петрушка Лукьянов по розыску казнены смертию, а воровство их и крестопреступство явилось». Смертная казнь изменников состоялась 4 марта 1697 года: ведомый вор, бывший окольничий Алешка Соковнин; бывший думный дворянин Ивашка Цыклер; да бывший стольник Федька Пушкин; стрельцы Васька Филипов да Федька Рожин, да донской казак Петрушка Лукьянов. Циклер перед казнью объявил, что в прежние годы, во время правления Софьи, царевна и покойный боярин Иван Милославский уговаривали его убить царя Петра: «А перед крымским первым походом царевна его призывала и говорила почасту, чтобы он с Федькой Шакловитым над государем учинил убийство. Да и в Хорошеве, в нижних хоромах, призвав его к хоромам, царевна в окно говорила ему про то ж, чтобы с Шакловитым над государем убийство учинил, а он в том отказал».
Петр приказал вырыть из земли гроб Милославского и привезти в Преображенское село на свиньях. Гроб открыли: Соковнину и Циклеру рубили прежде руки и ноги, потом отрубили головы; кровь их лилась в гроб Милославского. Пушкину и другим отрубили головы. На Красной площади головы казненных были надеты на железные рожны, вделанные в каменный столб. Родня Соковнина была сослана в Севск на поселение.
После завершения розыска и наказания виновных, Петр дал приказ посольству собираться в путешествие. В отношении стрельцов же было сделано очень важное предостережение: «И марта в 8-й день на стенной караул вверх шли комнатные стольники пешим строем, переменили с караулов полковников; также и по всем воротам стояли все Преображенские и Семеновские солдаты». Стрельцов удалили. В Кремле и в Москве все важнейшие посты были вверены полкам, находившимся под командой иностранных офицеров. Те стрелецкие полки, которые находились в то время в Москве, были отправлены в отдаленные места для охраны южных границ и к польско-литовской окраине. В Москве оставили лишь стрельчих и детей.
В 1698 году, Петр находился в Вене в составе Великого посольства, первой масштабной российской дипломатической миссии, устанавливающей отношения с правителями европейских государств. Петр Михайлов путешествовал инкогнито, миссию возглавлял его ближайший друг и помощник Франц Лефорт. В мае, в Вену, где к этому моменту находился Император, пришло известие из России о новом бунте стрельцов, начавшемся в марте того же года. Петр только отпраздновал 29 июня – день своего ангела, и собирался отправиться в Рим, чтобы исполнить свой давний обет, данный после чудесного спасения в шторм на Белом море в 1694 году, - на гробе апостола Петра возблагодарить Господа за свое спасение. Однако, получив страшное известие, Петр поспешно, оставив все дела, с тридцатью сопровождавшими поспешил в карете в Москву. Перед его глазами стояли кровавые дни второго стрелецкого бунта, свидетелем которого ему довелось быть.
Получив известие о новом бунте, Петр моментально понял, что происходящее в Москве гораздо важнее и дипломатических встреч, важнее войны с турками и, даже важнее выполнения его обета. Сев в карету, Петр ехал в Москву днем и ночью, без остановок. Единственная цель, которая занимала его теперь, была подавить ненавистных стрельцов, подаривших ему столько ужасных переживаний в детстве. Его верные помощники, Франц Лефорт и Федор Головин, следовали за ним на некотором удалении.
В дороге Петр получил новые детали о восстании. Стрельцы понимали, что дни их войска сочтены. Стрелецкие полки Чубарова, Колзакова, Черного и Гундертмарка, отправленные на границы с Польшей и Турцией после раскрытия заговора 1697 года, не выдержали разлуки с семьями, полуголодного существования. Когда на смену им были посланы другие полки, они надеялись, что им будет дозволено возвратиться в Москву; однако вдруг им приказали идти в Великие Луки, к литовской границе. Они повиновались, но многим стало невыносимо: в марте 1698 года 175 человек самовольно ушли из Великих Лук в Москву бить челом от лица всех товарищей, чтобы их отпустили по домам. Во время пребывания в Москве стрельцы имели сношения с царевнами. Два стрельца, Проскуряков и Тума, успели через знакомую им трижды вдовую стрельчиху Офимку Кондратьеву, приживалку Софьи, доставить царевне письмо с челобитной о стрелецких нуждах. В Москве стрельцы распустили слухи, что царь-де умер за границей, и иноверцы из Немецкой слободы хотят захватить в России власть и продать ее еретикам.
Правительство под руководством Шеина после получения писем от Петра с требованием ужесточить порядок в Москве, издало указ от 28 мая, которым объявлялось, что стрельцы должны оставаться в пограничных городах, а бегавших в Москву стрельцов велено сослать в малороссийские города на вечное житье. Когда, однако, около пятидесяти бежавших в Москву стрельцов были арестованы для отправления в ссылку, товарищи отбили их. Вернувшись в расположение стрелецких частей, один из ходивших в Москву, стрелец Маслов, взобравшись на телегу, начал читать письмо от царевны Софьи. В своем письме она убеждала стрельцов прийти к Москве, стать табором под Новодевичьим монастырем и просить ее снова на державство, а если солдаты станут не пускать их в Москву, то биться с ними. Решив воспользоваться отсутствием царя, стрелецкие войска, «сидевшие» под Великими Луками, 6 июня отправились маршем на Москву.
Однако, прибыв в Краков, Петр получил известие, что восстание было успешно подавлено в бою под стенами Воскресенского монастыря на реке Истре, что всего в сорока верстах от Москвы. 17 июня 1698 года на подступах к Москве задержали выборных стрельцов с челобитной и письмом к населению Москвы против Петра I и «немцев». 18 июня года отряд, в составе которого были Преображенский и Семеновский полки, войска иноземного строя и команда полевой артиллерии, под командованием Патрика Гордона, который уже второй раз после противостояния с Софьей спас трон молодого царя от опасности, боярина Шеина и князя Кольцова-Масальского, вступил в бой с повстанцами близ Новоиерусалиского монастыря и наголову разбил их.
Надо сказать, что разгрому стрельцов предшествовали два дня попыток генерала Гордона решить дело мирным путем и уговорить стрельцов сдаться на милость Петра, причем их жалобы должны были быть удовлетворены и довольствие быть выплачено. Однако, стрельцы отвечали, что не признают над собой никаких хозяев и ничьим приказам подчиняться не желают, а Гордону лично пообещали пустить пулю. Войска противников, стоявшие по обеим сторонам реки, изготовились к бою, отслужили молебны. Стрельцы исповедовались, поцеловали кресты промеж собою, чтобы им умереть друг за друга без всякой измены. Алексей Шеин вывел роты на гору напротив стрелецкого обоза в 60 саженях. Генерал Петр Гордон встал с пушками по другую сторону напротив обозу. После того, как боевые построения были выполнены, Шеин вновь послал к стрельцам посыльного Тимофея Ржевского, чтобы отговорить их от кровопролития, чтобы они из обозу вышли и о виновностях своих били челом, по сему государь их простит, как уже раньше было. Стрельцы же отвечали, что из обозу не выйдут и пушек они не боятся: «Видали мы пушки и не такие». Впереди попы несли иконы и кресты, ободряя мятежников. Первый артиллерийский залп по стрельцам Гордон приказал дать холостыми, надеясь образумить стрельцов. Полковые священники закричали, что сам Бог не допускает оружию еретическому вредить православным, и стрельцы, сотворив крестное знамение, при барабанном бое и с распущенными знаменами, бросились вперед форсировать Истру. Следующий залп артиллерия под командой австрийского полковника Граге дала уже боевыми зарядами прямой наводкой. Через час обстрела все стрелецкие войска оказались лежавшими на земле и просившими пощады. Убито было 29 человек и ранено 40. Гордон же, на этот раз для пущего устрашения и подавления духа бунтовщиков, повелел продолжать обстрел, уже лежащих на земле стрельцов. После, конница гнала стрельцов «как животину» до Воскресенского монастыря, где всех оставшихся в живых посадили по кельям за караулом. Алексей Шеин же пошел в соборную церковь и прослушал молебен, после чего приглашен был на трапезу к архимандриту. После обеда был начат разбор стрельцов и розыск. Он спрашивал: «Кто вор и кто добрые люди? Которые были на Москве и бунт заводили?». Под пытками стрельцы показали, что намеревались разгромить Немецкую слободу и перерезать всех ее обитателей, убить главных царевых бояр и объявить Петра умершим на Западе, чтобы поставить на престол Софью.
После распроса и пытки казнили 24 человека, кто ходил в Москву. В следующие дни розыски и пытки продолжились и 57 стрельцам отрубили головы, а 67 бунтовщиков повесили по дороге. Тысяча девятьсот шестьдесят шесть стрельцов были закованы в железо, колоды и брошены в монастыри Ростова: Борисоглебский и Богоявленский, в Никольский Угрешский монастырь, в Новоспасский монастырь, на пушечный Красносельский двор, в селе Черкизове. Малолетних стрельцов отослали в Нижний и в Великий Новгород, в Арзамас, в Устюг, в Торопец и на Белоозеро. Отправлены они были на монастырских подводах под караулом монастырских людей. Успокоившись от полученного известия, Петр отправился в Раву для встречи с новым королем Польши – Августом II, и смог прибыть в Москву лишь под вечер 25 августа 1698 года. После небольшого отдыха, ночью Петр прибыл в село Преображенское, и никто не знал о его приезде.
На другой день явились к нему бояре. Петр осмотрел свою гвардию; и за верность ее наградил ее деньгами. Ночью был он в Кремле, где свиделся со своим сыном, и тот же час возвратился в Преображенское: потом в доме Лефорта дал публичную аудиенцию австрийскому послу фон Гвариенту. Петр велел вновь приступить к стрелецкому розыску. В желании навсегда подавить стрельцов, царь действовал с особой жестокостью. Слишком страшные воспоминания оставили стрельцы в его памяти детства, чтобы он мог быть к ним милосерднее. Было создано десять следственных комиссий, которые возглавили преданные Петру люди: губернатор Москвы Федор Ромодановский "Собою видом как монстра, нравом злой тиран, превеликий нежелатель добра никому, пьян во все дни", Князь Черкасский, бояре Владимир Долгоруков, Петр Прозоровский (глава Приказа Большой казны), Троекуров, Тихон Стрешнев, Борис Голицын, Юрий Щербатов, Алексей Шеин и Никита Зотов.
источник:town812.ru/strel-5
материал:А. Демкин
Краткая история последних стрелецких бунтов при царе Петре Алексеевиче.