Жена слона меньше мужа,
легче, слабее.
У неё не было хобота,
только сундук с одеждой.

Нос у неё был маленький,
с двумя ноздрями,
во сне она храпела,
но куда ей разбудить
гиганта, спавшего рядом.

Жена слона
не спала одна
никогда в жизни.
У сестёр не бывает отдельных кроватей.
Они спят вместе,
словно в коконе,
словно ложки в коробке
прижавшись:
голова к голове,
сердце к сердцу.
Замуж её выдали
ещё девчонкой.
А теперь её любимый
великан умер.

Он был такой огромный,
но усох от болезни.
Уши поникли,
облезла кисточка на хвосте,
воспалились глаза,
побледнела серая кожа.
Сгорбилась сильная спина,
и упал он прямо на дорогу.

Жена коснулась
длинного холодного бивня,
ставшего просто слоновой костью.
Прошептала: "Прощай, любимый, я уйду за тобой".

Лучше уж так, чем быть
вдовою слона.
В мире людей вдова
ни жива ни мертва.

Чтобы поднять труп
на погребальный костёр,
потело десять человек,
скрипел подъёмный кран.
Вдова развела огонь,
легла в пламенную постель,
сложила руки на груди,
закрыла глаза
и ждала рая, как чуда.

Трещали поленья,
ревело пламя,
но надежды вдовы
обратились в пепел.
Он встала -
маленькая, седая,
вся в золе.

Чудо это
или аллегория?
Ни морали в моей сказке,
ни шуток.
У кого вера как пламя,
у кого сердце как камень -
я не им чета.
Я лишь сплетница,
врунья, болтунья.
Кто водой,
кто вином
разжигает свой
погребальный костёр.