Николай Рыленков.
1909 —1969
Сумерки зимние,
Синие-синие.
Город в серебряном
Мареве инея.
От тишины ли,
От лёгкого ль холода
Сердце заныло
Так молодо-молодо.
Хочется выразить
Невыразимое...
Сумерки синие,
Сумерки зимние.
На рассвете проснуться и, выпив стакан молока,
торопливо пройти на крыльцо через тёмные сени,
посмотреть, как заря подожгла за рекой облака,
и послушать, как ветер шумит в развороченном сене.
Как роса опадает прозрачными каплями с куп
придорожных ракит, у которых заря на примете...
И почувствовать сердцем, что день этот будет не скуп,
приносящий удачу тому, кто встаёт на рассвете.
Разве этого мало, моя дорогая, скажи,
разве нашей любви не просторно, ответь, дорогая.
Предвещая погоду, трещит перепёлка во ржи,
и дорога желтеет, за дальний курган убегая.
Тоски любовной горький мёд
Ещё хранят твой привкус губы.
Не всякий , может быть , поймёт,
Что есть на свете однолюбы.
Но кто поймёт - тому весь век
Весна и юность будут сниться,
Когда у шумных, быстрых рек
Друг дружку окликают птицы.
Пусть год за годом жизнь пройдёт
И грянут траурные трубы.
Тоски любовной горький мёд
Передадут из рода в род
В прощальном поцелуе губы.
Избави бог от поздних сожалений,
Когда нельзя поправить ничего.
Нам так отрадно сквозь туман осенний
Увидеть праздник лета своего.
Но, поразмыслив, мы под звон метели
Всё чаще станем вспоминать о том,
Что сделать мы могли и не сумели,
Что проглядели в лете золотом.
Скорей бы хлынул паводок весенний,
Чтоб год начать, минувшему не льстя.
Избави бог от поздних сожалений,
Когда поправить ничего нельзя.
Фотограф Юля Андреева