Это цитата сообщения Duchy Оригинальное сообщение
Павлушки
[338x450]Неподалеку от Невского проспекта, на улице Восстания находится большое красно-желтое здание. Это - бывший Павловский женский институт.
Детства дни -луч солнца яркий,
Как мечта прекрасный луч.
Детство -- утро золотое,
Без суровых, мглистых туч.
Как ни грустно горе в детстве,
То, что мнилось им тогда,
То пустым, ничтожным кажет
После, в зрелые года.
И охотно вновь ребенком
Я б желала снова стать,
Чтоб по детски наслаждаться,
И по детски же страдать...
Эпиграф к повести Лидии Чарской "За что".
Свое начало институт вел от основанного в 1798 году указом Павла I военно-сиротского дома для детей офицеров и солдат, павших в боях. Основное внимание там обращалось на воспитание мальчиков, а женское отделение было лишь дополнительным.
Но в 1807 году открылось специальное «девичье училище», переименованное в 1829 году в Павловский женский институт (Военно-сиротский дом тогда же был переименован в Павловский кадетский корпус, а позже стал Павловским военным училищем).
Принимали в институт девочек десяти-одиннадцати лет. Срок обучения составлял семь лет.
До революции, многие учебные заведения были закрытого типа: воспитанники в них жили, тогда была популярна теория закрытой воспитательной среды, чтобы дети, пока растут, были ограждены от дурного влияния, лишь с шестидесятых годов девятнадцатого века воспитанников стали отпускать домой на Пасху, Рождество и на летние каникулы.
В Павловском институте учились девочки из обедневших дворянских семей, преимущественно сироты, дочери офицеров и служащих в военном ведомстве.
Так как девочки, учившиеся здесь, были небогаты, их готовили к скромной семейной и трудовой жизни. Помимо общеобразовательных предметов таких как французский и немецкий языки (а их следовало знать всем, и разговор на русском языке во время урока был строго запрещен), их обучали кройке, шитью, домашнему хозяйству. Выпускницы получали диплом со званием домашней учительницы. Им предстояло служить гувернантками в семьях, и воспитывать чужих детей, зарабатывая этим себе на жизнь.
Дисциплина в институте была строгая, вставали в шесть часов утра. Очень высоко здесь ценилось полное подчинение правилам и обычаям институтской жизни. Воспитанниц, отличавшихся послушанием и хорошим поведением называли - «парфетки» (искаженное французское слово «parfaite» - совершенная).
Любое же нарушение порядка было отступлением и считалось «дурным поведением». Поэтому девушек строптивых называли «мовешками» («mauvaise» - дурная).
Внешность учениц была строга и требовала от них одинаковой прически, но разной для разных возрастов (младших девочек часто коротко стригли, а старших заставляли строго закалывать волосы).
Пища была довольно скромная, девочек учили обходиться небольшим количеством одежды и обуви, в Павловском институте одевали своих воспитанниц в темно-зеленые платья. Каждый класс в сорок человек занимал одну общую спальню, «дортуар», как говорили в институте.
Одной из главных составляющих частей жизни Павловского института являлась институтская церковь. Она была освящена во имя святых апостолов Петра и Павла в честь святого покровителя императора Павла I, и девочек, учившихся в этом институте, нередко называли «павлушками». Портрет Павла I висел в актовом зале института.
Церковь находилась на последнем четвертом этаже по парадной лестнице, и девочки ходили на богослужение парами.
За каждым классом было закреплено определенное место в храме. Особый звонок, тихий и звучный, созывал воспитанниц на богослужение. Девочки сами пели на клиросе, читали за псаломщика. Иконы в храме были украшены пеленами, вышитыми руками воспитанниц. Алтарная апсида институтского храма и сейчас сохранилась со стороны двора. В институте учились и девочки католички и лютеранки, по праздникам они ездили в храмы своей веры. На занятия по Закону Божьему к ним приходили пастор и ксендз.
За зданием института был большой сад с аллеями, а также крытые галереи для прогулок в плохую погоду, была гимнастическая площадка. Для купания девиц в летнее время устроили фонтан с бассейном и тентом.
Институт посещали русские цари и члены императорской семьи. В первый год после переезда института на Знаменскую улицу его посетил Император Николай I с супругой Александрой Федоровной. При посещении он сказал: «Я рад видеть детей старых моих сослуживцев».
Посещения Александра II стали ежегодными благодаря одному событию. После покушения Каракозова в 1866 году у Летнего сада, воспитанницы написали письмо Александру II, в котором они выразили свою радость об избавлении его от страшной опасности. Письмо передали императору, и тот же день Александр II приехал в Павловский институт со словами: «Дети, письмо ваше глубоко тронуло меня. Я приехал вас поблагодарить. Пойдемте в церковь». В церкви все встали на колени вокруг императора и пропели: «Спаси, Господи, люди Твоя» и «Боже, царя храни». С этого времени установилась традиция, что царь почти ежегодно 5 апреля приезжал в институт.
Посещали институт также Николай II и Императрица Александра Федоровна. Приезду Высочайших гостей всегда предшествовал удар колокола, висевшего у подъезда.
– Что это? Приютских девочек ведут? – остановилась какая-то старушка.
– Parlez français! (Говорите по-французски!) – приказывала классная дама, обиженная тем, что ее воспитанниц приняли за приютских.
В 1893 году институт закончила Лидия Алексеевна Воронова, в замужестве Чурилова, получившая известность под псевдонимом Лидия Чарская. В 1902 году она опубликовала свою первую книгу «Записки институтки», основой для которой стал ее институтский дневник. Такая была традиция: многие девочки в институте вели дневники. И эта первая книга принесла ей неожиданно большой успех.
С этого времени жизнь девочек в закрытых учебных заведениях стала основной темой произведений Лидии Чарской, хотя есть в её творчестве и другие темы. Она писала стихи, была актрисой Александринского театра.
Благодаря ее книгам обществу стала известна не только история института, но и сокровенная жизнь его воспитанниц. От лица одной из девочек Люды Влассовской, дочери русского офицера, погибшего на войне, писательница рассказала о том, что она пережила сама: о мыслях, чувствах, переживаниях и идеалах юных институтских затворниц, отделенных от мира институтской оградой.
И каждый выход за ограду – событие в их жизни.
Встречи с родственниками были ограничены четырьмя часами в неделю (двумя приемными днями). Особенно тяжело приходилось девочкам, привезенным издалека. Они не видели своих родных месяцами и годами.
Летом тех девочек-сирот, которые оставались в институте, возили по окрестностям Санкт-Петербурга, а больных отправляли на воды в сопровождении институтского врача и лазаретной дамы.
Вся переписка строго контролировалась классными дамами, которые читали письма перед отправкой и после получения. Классные дамы должны были следить за воспитанием девушек. Нередко ими становились сами бывшие институтки, так и не вышедшие замуж. Зачастую, окруженная молодыми девушками, такая уже стареющая особа начинала, порой не осознанно, но отыгрываться на своих подопечных, запрещая, все, что можно запретить, и наказывая за даже не значительный проступок. Но конечно, не все классные дамы были такие.
Кстати, были девушки которые сами оставались после окончания основного курса для получения дальнейшего образования и дальнейшего карьерного роста до классной дамы. Им читали дополнительный курс педагогики и в качестве практики использовали как помощниц воспитательниц. Таких девушек называл Пепиньерками.
О молодых людях и не могло быть и речи. Конечно, в юном возрасте девушки имели сердечные тайны, но им было строжайше запрещено общаться с мужчинами, да и не было возможности. Даже мужчин, допущенных перед глаза институток- учителей, пытались набирать преимущественно из женатых, если же были холостяки, то в возрасте, или невзрачной внешности, что бы девицы не заглядывались.Правда, иногда случались балы, (в день именин императора и императрицы, на Новый год), на которых присутствовали все воспитанницы и начальство. На балах девушки танцевали либо с друг другом, бывало приглашались родственники-мужчины, но в особые дни с юнкерами. Дружественным с Павловским институтом, конечно было, Павловское военное училище.
У таких учебных заведений были общие учителя танцев, и если каким то образом между юнкером и институткой зарождалась любовь, то учитель становился почтальоном, сам того не ведая. Письмо пряталось в пальто несведущего учителя, и таким образом доставлялось до обьекта воздыхания.
После выпускных экзаменов лучшие воспитанницы получали медали из рук императрицы в Зимнем дворце , под попечением которой находились все институты благородных девиц в столице. В 1893 году среди лучших выпускниц Павловского института в Зимнем дворце оказалась и Лидия Чарская. Так что прием в Зимнем дворце, по поводу вручения медалей описан Чарской точно, с деталями, передающими атмосферу времениЖенский институт существовал до начала гражданской войны. В 1918 году в здании недолго работал уже другой институт - Живого слова: своеобразные курсы дополнительного образования, где свои стихи читал Николай Гумилев, а с лекциями выступали юрист Анатолий Кони, нарком просвещения А. В. Луначарский.