 [590x550]
Поздним декабрьским вечером в тишину квартиры ворвался телефонный звонок.
-Интересно, кто же это позволил себе вспомнить обо мне?
Как всегда, в приподнятом настроении после
морского купания, женщина лёгкой походкой направилась к телефону. Было видно, что возраста своего она не чувствует.
-Может быть сын или дочь? Да нет. Звонки из Токио и Сеула звучат иначе, как – то по иностранному. Странно, ведь, брат, сестра
и племянники уже давно её не тревожат. Она
прекрасно понимала, что они её боятся. Но
это же глупо! Если мысль материальна, то, как говорят, все бабы ведьмы, а мужики колдуны. Тем более, что она прекрасно знает об экстрасенсорных способностях всех своих родственников. И она прекрасно видела, что в девятиэтажке, где она проживала, все жёны, в своё время, крепко накрепко привязали свои вторые половинки к себе крепчайшими ни то, что верёвками, а самыми настоящими канатами.
И вот она подаёт в трубку игривый голос.
-Я очень внимательно вас слушаю.
В ответ защебетала молодая женщина, о чём
совсем не трудно было догадаться.
-Надежда Петровна?
-Да, точно, это она самая.
-Здравствуйте, уважаемая Надежда Петровна! Вас беспокоят из интерната. Помните? Вы у нас работали!
Мгновенно стало неприятно. На плечи навалилась, откуда – то взявшаяся, тяжесть. Учащённо забилось, готовое выпрыгнуть из груди, сердце. Так и хотелось ей спросить:
- Неужели, после сороковой статьи трудового кодекса можно ещё оставаться уважаемой?
Хотя, кто его знает, ведь, начальство - то всё поменялось. Само собой разумеется, что не без её помощи, но об этом знала только она одна. Молчаливо слушала дальше.
-Вас беспокоит старший воспитатель Елена Никифоровна. Мы хотим Вас пригласить на работу. Пожалуйста, приходите...
- Да, что вы говорите? И что же случилось? – она и не собиралась скрывать своего изумления. Ну, а дальше, как всегда, размышления, естественно, что не вслух:
«Дела плохи, видать, раз вспомнили обо мне. Так и бывает в жизни: вначале в колодец плюнем, а точнее, наплюём в душу, а уж потом думаем, как же теперь нам жажду утолить».
Щебетание продолжалось.
-Нам нужен воспитатель. В группе всего девять детишек. Знаете, такие хорошие детки – восьмиклассники. Мы вспомнили о Вас. Зачем же такую возможность упускать?
- Какого чёрта лицемеришь? Если бы они были такие пушистенькие, как ты «поёшь»,
вы там друг другу перегрызли бы глотки, а ни то, что их чужому предлагать.
Конечно, очень хотелось бы так отпарировать, но вместо этого, без всяких эмоций и изливаний давних обид, совсем не узнавая свой уставший голос, тихо с хрипотцой произнесла:
-Хорошо, я подумаю.
-Мы ждём Вас завтра в семь утра! Можете сразу же приступать к работе!
«Ого! Сколько нескрываемой радости! Видать здорово эти «мягкие и пушистые» вас всех там достали, раз прыгаешь не скрывая своих эмоций, даже, ещё не получив моего согласия, - пробурчала так про себя та, которая и вида не подала, что в душе сама - то была, как говорят, « на десятом небе от счастья». И, посему, перекрестившись, пришла к любимому выводу: «Есть Бог на свете!»
Как же долго она ждала этого звонка, целых три года!
- Девчонки, а всё – таки, есть Бог на свете!- молодая женщина, бросив телефонную трубку и вскочив со стула, заключила в свои объятия, всё ещё всхлипывающую, пожилую воспитательницу.
- Ну, так, что, Елена Никифоровна?
- Придёт?
- Или из нас, кому – то, придётся завтра выходить к этим мерзавцам?
Ещё две воспитательницы никак не могли решить исход вопроса о завтрашнем, долгожданном, их выходном дне, т. к. Галина Ивановна категорически отказалась переступать порог группы «пушистеньких».
- Так, девочки, думаю, что завтра Петровна придёт! Все свободны, можете отдыхать!
И старшая воспитательница, с чувством проделанной огромнейшей работы, с удовольствием плюхнулась в соё рабочее кресло.
2
Итак, ее вновь пригласили на работу. И что же она видит? Отсутствующие, игнорирующие, и в то же время, любопытно настороженные взгляды подростков. Они, ведь, ещё помнили воспитательницу Петровну, признанную самими « авторитетами».
Картина знакомая. Девять сорванцов- восьмиклассников неуправляемы. А прошлый раз таких было в три раза больше, и с ними тоже никто не мог справиться. Только у этих, «пушистеньких», диагноз был немного пострашнее, о чём никто из администрации и не психолог, и не старшая медсестра, не снизошли до того, чтобы об этом поставить воспитателя в известность. Это стало понятно уже через несколько дней её вновь возрождающейся педагогической карьеры. Когда рослая и красивая Катерина, ходившая за ней, так сказать хвостиком, чуть ли ни наступая на пятки, преданно заглядывая в глаза и в рот так, как – будто ей хотелось пересчитать зубы воспитателю или, хотя – бы, рассмотреть и изучить из чего же, значительная их часть, сделана, вдруг, матом стала орать на предмет своего любопытства и подражания.
- Открой дверь, б… , а то я тебя сейчас изуродую! Слышишь, с…, выпусти меня!
Изменившись до неузнаваемости, с искажённой от злобы физиономией, сжав кулаки и еле сдерживая себя, девчонка прыгала вокруг воспитателя.
Обезумившие, от вообразимого ею горя, глаза, красноречиво говорили о том, что весь мир рухнет, если сейчас же, в сию минуту, её требование не будет выполнено.
- Катюша, я не имею права, во время самоподготовки, выпускать вас. Тем более, что ты ещё не выполнила домашнее задание. Собрав свои нервы в кулак, и, как можно убедительнее, произнесла Надежда Петровна. Воспитательница ещё не осмысливала того, что перед ней был уже не подросток, а бес, разыгравшийся в теле девочки, с которым бесполезно было о чём – либо говорить. И, чувствуя энергетическую силу женщины, он не осмеливался напасть на неё. А вот учебники, столы и стулья, как пушинки, разлетаясь в разные стороны, оказались пред ним бессильны.
Одни подростки, усевшись, прямо, на учебных принадлежностях, разбросанных на столах, взирали равнодушно. Они, как будто бы, отбывали принудиловку в актовом зале, куда, время от времени, с большим трудом, воспитателям удавалось их заарканивать. И прекрасно понимая, что они подлежат, так сказать, воспитанию, делая персоналу одолжение, изредка позволяли себе, лениво и безучастно, присутствовать на этих различных мероприятиях. Да, видимо, их уже ничем невозможно было удивить. Такие же зрители, развалившись на стульях, и задрав ноги, на, те же самые, столы, с любопытством созерцали «бесплатный спектакль», хотя, для них здесь всё было бесплатно. Да и концовка, так сказать, незапланированного развлечения, им уже была известна. «Виновницу торжества», через несколько дней, отправят в областную психлечебницу, по их выражению, на «дурочку». А девчонка, отлично это понимая, не в состоянии была, в этот момент, что – либо изменить. Она, просто, не владела собой, а точнее, ей не было подвластно её же тело.
-Она, что, на голову больная? – наконец – то, дошло до воспитательницы.
Женщина растерялась. Она, на столько, была шокирована переменой поведения примерной ученицы, что вопрос у неё, невольно, вырвался вслух. Обратив на это внимание, она ждала детских возмущений, типа: « Мы не психи! Ты сама больная!» Но этого не произошло, чему она была приятно удивлена.
Просто, последовало спокойное, причём, довольно – таки, культурное детское откровение:
-Ой, Надежда Петровна, а то вы не знаете, что мы здесь все такие, – долговязый подросток, бросив рисовать на доске мелом, запустил его в Катерину. В ожидании «взрыва», воспитательница замерла. Но, к новому её удивлению, этого не произошло. Разбушевавшаяся хулиганка, широким и резким взмахом руки, отмахнувшись от мальчишки, как от мухи, вышла в коридор, где спокойно уселась на пол и усердно стала ковырять входную дверь. Это была единственная группа с металлической дверью, на что Н. П. обратит внимание гораздо позже. Зрители не торопились расходиться, как будто ожидали продолжения, уже утихающей, «бури».
- Я долго буду ещё ждать, твою мать… – внезапно раздался душераздирающий крик из коридора, - меня парень ждёт, неужели непонятно, что я опаздываю на свидание!
Шизофрения, явно, была на лицо, но, только, об этом не принято было говорить. Поняв в чём суть дела, педагог изменила тактику.
-Извини, Катюша, но я этого не знала. Беги скорее, а то опоздаешь, - и, поворачивая ключ в дверях, воспитательница доверительно шепнула, - только директору на глаза не попадайся, а то влетит нам с тобой. Влетит по самое, что ни на есть… влетит. Ну, ты же знаешь… Ни мне тебе объяснять…
Воспитательница говорила это так доверительно, по детски, что ни поверить ей, было, просто, невозможно.
- Не беспокойтесь, Петровна, я тихонько и незаметно. Она меня не увидит. Вот посмотрите, всё будет хорошо.
И, с благодарностью прижавшись к своей спасительнице, дебоширка, как можно убедительнее, заверила:
- Я вас не подведу. Честное слово, не подведу!
Такой контраст, в поведении больного ребёнка, опытного педагога, теперь уже, не удивил.
Как она и предполагала, через полчаса, сбегав в магазин за куревом, подымив и побродив во дворе под окнами директорского кабинета, явно, желая привлечь к себе внимание, Катя добросовестно приступила к выполнению домашнего задания по урокам. Ведь, она же была самой лучшей ученицей в этом классе.
Но всё это произойдёт, где – то через недельку, ну, а сейчас - пренебрежительные взгляды, как вы помните, хороших деток, красноречиво говорили: « Посмотрим, кто кого! Мы тебе ещё покажем!» Хотя они понимали, что это будет, совсем, непросто. Решение вопроса « кто кого? » было ещё впереди. И, хоть, не известно было, в чью пользу он будет решён, педагог сдаваться не собиралась. Иначе, зачем же ей, вообще, сюда надо было возвращаться? Она здесь, чтобы вернуть своё доброе имя. И зная, что слишком дорого ей это обойдётся, как говорится, «с головой окунулась в работу».
С большим трудом « их величества» были подняты с постели. Но, ни умывать свои пахабные личики, ни чистить зубки, ни убирать, конечно, никто из них ничего этого делать не собирался. Двое мальчишек курили, прямо, в постели, один - на унитазе, совмещая необходимое с приятным. Ну, а ещё двое, не поверите, умудрились совместить необходимость не только с приятным для их организма, но ещё, при этом, и развлечься. Раз унитаз занят, значит, решили они, можно «краники» свои направить на стенку и в умывальники. Что они и сделали с огромнейшим удовольствием, зубоскаля, толкая друг друга и соревнуясь в ловкости своей сообразительности. Дым, от курева стоящий столбом, и испарения горячей мочи дурманили их разум и заменяли временное отсутствие клея и спиртного.
- А чё? Сашка уже целый час читает книжку в туалете, а я должен терпеть? – спустивший одеяние с ягодиц, как можно пониже, увидев воспитательницу, развязно протянул Иван. – Спросите у врача, он подтвердит, что у меня сердце больное, готовят к операции, - добавил он, бросая «бычок» на пол.
- Ничего, ничего, мальчики, не смущайтесь. А ты, Ванечка, продолжай дальше, тебе нельзя нервничать, - посочувствовала ему воспитательница и пошла дальше.
Подростки могли ожидать всё, что угодно: возмущение, крик, истерику женщины, но только ни это. Растерявшись, они, на столько, были поражены, что их «прелести» вмиг оказались прикрытыми, а сами они, как ошпаренные, разлетелись в разные стороны.
- Не мешай человеку готовиться к уроку, - донеслось из туалета оправдание. После чего из книжки были вырваны сразу несколько страниц и использованы, как вы сами понимаете, совсем, не по назначению.
Максим, услышав «пение» унитаза, вскочил с кровати. Замерев в ожидании, с огромнейшим энтузиазмом, он «зафутболил» ногой подушку в, наконец – то, открывшийся туалет.
- Го- о-л!- победоносно заорал наступающий.
Одновременно вскочил с кровати и Николай.
- Гол! – чётко отработанным резким движением указательного и большого пальцев левой руки, он «выстрелил» окурком, который, мгновенно, прямо, вклеился в оконное стекло. И, резко оттолкнув «футболиста» в сторону, «стрелок» первым оказался на унитазе.
- Эй, ты, чмо косоглазое, отдай мою подушку!- выбивая ногой дверь туалета, благим матом орал Максим. Ответ из отхожего места, естественно, красноречием не отличался. Картина неописуемая: разбросанные вещи, сломанные стулья,
мат, «ржание мустангов», вонь «лошадиного» пота от не помнящих стирки «стоячих» носков, грязная обувь, груда окурков, пустые бутылки из – под пива. Сразу и не разобрать, что валяется и, где валяется. Невозможно было понять, как можно было в детском учреждении допустить такой беспредел.
Мальчики не унывали и чувствовали себя, довольно – таки, вольготно. А почему бы и не развлечься? Что или кто им мешает? Надсмотрщиков с дубинками нет, карцеров нет, голодом их никто не посмеет морить. Об этом и думать не смейте. А если кому и достанется, так это воспитателю за то, что плохо работает. Вот так!
Они все собрались у выхода. Благо, дверь была металлическая. Сколько же ей, бедненькой, пришлось выдержать ударов и руками, и ногами, и плечами. Но, только вот, головой, почему – то, никто не желал удостовериться в её прочности. Педагог чувствовала себя укротителем, которого затолкнули в клетку со львами. Наглые, подлые, грубые, жестокие, бессердечные, циничные сироты при живых родителях.
- Мы сегодня жрать пойдём?
Раздался свист с отборным матом. «Герой» победоносно посмотрел на однокашников, ожидая их одобрения.
- Жрать хочу!
Дальше последовал лексикон, не для ушей уважающих себя людей, и безумное ржание голодной своры разнузданных, никем не укращённых юнцов.
Воспитательница зашла в самую средину кобла и сразу же почувствовала, что с любой стороны и в любой момент может быть укушена ядовитым жалом, но отступать было не в её правилах. Обстановка накалялась.
- Жрать сегодня вы не будете! - как саблей, уверенно резанула воздух она.
- А почему это?
- А потому, что вы не свиньи! И жрать вы больше не будете! Это, я, вам говорю!
И это «Я», по своей силе, было таким величественным и убедительным, что на тихое и нерешительное, но, в то же самое время, задиристое: «А кто ты здесь такая?» девчонки, смотревшей на воспитательницу из – под лоба, никто и не обратил внимание. Наташка, восседая на тумбочке, как на лошади, как - то умудрилась, вывернув свои коротышки носками внутрь, бить её по бокам и, при этом, ещё и раскачиваться в разные стороны. Казалось, что лошадь, заржав и став на дыбы, сейчас решительно унесёт свою маленькую всадницу, гордо вскинувшую свою голову, в сказочную страну. И это произошло! Вмиг девчонка оказалась на полу, что, естественно, вызвало «ржание», но, только, не лошади, а – товарищей по – несчастью.
А слова воспитательницы, если не ласкали их уши, то где – то, в глубине их очерствевших душ, заставили что – то забытое о себе напомнить. Неужели – уважение? До их сознания, откуда – то издалека, стало доходить, что она хотела, чтобы их уважали! Это здорово! И, конечно, чтобы они, в первую очередь, сами себя уважали.
Заметьте, она требовала уважения ни к себе! Педагог знала, что уважать может других, только, человек, уважающий себя!
- Ну, а если вы бомжи, то …, - не обращая внимания на Наташкин курьёз, продолжала воспитательница, но договорить ей не дали.
- Мы не бомжи! – обижено отрезала, грубоватого телосложения девчонка. Ирина была единственная из них, отдающая свою дурь футболу, но такая же, «без тормозов», как и все остальные.
- Тогда, тем более. Я никогда не была в бомжатнике. И, упаси Боже, кому - либо туда попасть! Но, думаю, что там чище, чем в вашей группе. Вы прекрасно знаете, кто под себя кучи кладёт и окурки плюёт, - уверенно отпарировав, и всем своим видом показывая, что разговор окончен, педагог развернулась и, с достоинством, ушла в спальни.
- Тю, Петровна, Вы чё, страх потеряли? – как – то шутя, по - доброму, раздался девичий смех. Это та же Ира, сменив гнев на милость, пританцовывая, делая разминку плеч и всего туловища, со стороны в сторону, и одновременно с силой ударяя кулаком одной руки в ладошку другой, с независимым видом, в развалочку, поплелась в свою комнату. Она собиралась удивить воспитательницу своим трудолюбием, ведь, в её спальне всегда чисто, недаром же директор всё время хвалит её за это. Но, перешагнув порог и, от неожиданности, раскрыв рот, от чего тупое выражение лица стало ещё тупее, она пулей выскочила в коридор. Схватив швабру, она решительно готова была броситься на воспитательницу, которая, в этот момент, была самым злейшим врагом в её жизни, но, неожиданно, на её пути оказался друг.
- Ладно, братва, канчай канючить! – долговязый, худощавый Саня, самый человечный из всех, как ни удивительно, пользовался у них авторитетом.
И вот, орудие труда летит далеко по коридору, сильнейший удар ногой, и враг, коим оказалась тумбочка, повержен! Не в силах сдержать свои эмоции, град за градом извергая обилие слов, отсутствующих в русском словаре, спортсменка ногами, в разные стороны, футболит мусор, который, длительное время, она так усердно и так тщательно убирала подальше, где никто не должен был его увидеть. Саня, узрев причину несказанной «радости» своей подружки, схватившись за живот, рухнул на кровать, по вине воспитательницы расположенную посреди спальни. Подпрыгивая на сетке металлической кровати, дрыгая ногами, которые задрал, как можно выше, он хохотал: «Ой, держите меня, а то я, сейчас, трусишки намочу!» Ирка бросилась на него с кулаками. И вот они уже катаются по полу. Отбиваясь и продолжая хохотать, мальчишка взмолился: «Хватит, чистюля! Я помогу тебе убрать, а то останемся голодными!» От злости не осталось и следа, и девчонка, сама уже заливаясь смехом, выдавливала из себя: «Представь себе, Сань, туда сто лет уже никто не заглядывал …, я никогда не думала, что Петровна … сунет туда свой нос и поотодвигает всё это от стен!»
Пока убирались кровати и орудовали веники, воспитательница девчонкам и мальчишкам поставила вёдра с водой, щедро налив туда хлорочки. А рядышком красовались швабры с уже намоченными тряпками. Такой наглости от неё никто не ожидал.
- Через пятнадцать минут столовая закрывается! – не моргнув глазом, солгала женьщина, хотя, она тогда ещё не знала, что никто из них не понимает по часам.
Каждый знает, что столовая, это святое! Поэтому они не заставили себя ждать. Через указанное время спальни уже сияли.
- Господа, не забудьте переодеть пижамы, раздался женский голос.
- Тю, у неё что, крыша поехала? Какие пижамы? – искренне удивился Иван.
- А ты в чём спал? – возвращаясь в спальню, равнодушно спросил его, на первый взгляд, тихоня, по прозвищу Серый.
- В этом спал, ну и чё? – осматривая себя со всех сторон, ничего не мог понять всё тот же Иван.
- Слышь, малый, ты шо, мозги свои совсем прокайфил? Совсем уже стал безмозглым? - угрожающе не выдержала футболистка, - а то я тебе их сейчас быстро на место присобачу!
- А сама давно бросила ловить кайф? – тихо «огрызнувшись», как побитый щенок, мальчишка нехотя поплёлся переодеваться. Все знали, что с Иркой, которая, при малейшей возможности, любила показать свою силу, лучше не связываться. Удовольствие от драк девчонка получала огромнейшее! Но она и знала с кем драться, чтобы получить это самое удовольствие. Если чувствовала, что «пахнет жареным», хитро смеясь, переводила всё в шутку. «Погасив огонь», наслаждаясь своей находчивостью, она уходила с достоинством, оставив «публику» без «хлеба и зрелищ».
- Из - за вас у меня сердце болит! – бурча, наконец – то, появился Ванька, хотя, внешний вид у него был хуже, чем несколько минут назад. Помятая рубаха и грязные спортивные штаны, которые он нашёл под кроватью, говорили о том, что ему было, абсолютно, безразлично, что на нём надето.
- Ну, как может болеть то, чего у тебя нет? – добродушно съязвил Саня.
Довольный тем, что его не заставили умываться, «бессердечный», отвернувшись, промолчал.
Выходили из группы шумно, толкаясь, ставя друг дружке подножки, матерясь, что для них было «в порядке вещей». Но, жаргон их, в этот раз, был, совсем, не злобный. Видно было, что чувствуют они себя «ни в своей тарелке». И как это Петровне удалось «обвести их вокруг пальцев»? Хотя бы в другие группы не просочилось, что они так оплошали, «опростоволосились».
К ним подходят ребята из других классов с вопрошающими и сочувствующими взглядами, с братанской поддержкой. Опомнившись, они решили перейти в контрнаступление. И вот, в столовую они идут уже ни спеша, вразвалочку, матерясь и всем своим независимым видом показывая, кто же, всё – таки, здесь хозяин. Ими на пол, сквозь зубы, были «смачно» сделаны несколько плевков, несколько громких «харьков», а стена была украшена «смаркачкой». Над воспитательницей издевались уже открытым текстом, ей бросали вызов! Всё это говорило о том, что надвигалась гроза, предсказывающая приближение цунами. У них уже чесались острые зубки, которые они готовы были безжалостно вонзить в свою жертву. И, с большим нетерпением, предвкушая «смак», они, с жадностью, глотали свои ядовитые слюнки. Эти ничтожества, преждевременно ликуя, уже испытывали приток адрианалина. Но, как выяснилось, напрасно! Педагог, зная, что помощи ждать неоткуда и не от кого, не приняла их вызов. Она вела себя с достоинством. Она, просто, их всех проигнорировала. А это означало на их языке, что произошёл «облом», и их крепко и далеко «послали», только, надолго ли? Как всегда, «время покажет». Хотя, как говорят, «голод ни тётка, в лес не убежит», и в столовой можно было бы ещё «повыкаблучиваться», но это было - бы небезопасно для их здоровья. И ими было принято решение в пользу собственного желудка, т. к. каждый из них прекрасно знал, что обижать себя, такого хорошего, нельзя. Поэтому, «горе – герои» с жадностью набросились на «жратву». Ещё бы! Кто же от вкуснятинки такой- то откажется? Ведь, пока ещё не в каждой семье на завтраки подают бутерброды с маслом, сыром да колбаской копчёной. В иной - то семье, ребёнок бы и слюнкой захлебнулся. Наверное, никто из них никогда не признается о том периоде в своей жизни, когда, доведенный до отчаяния, в поисках съестного, рылся в мусорных контейнерах. А, вот, что воровал на рынках с прилавков, шарил по чужим сумкам и карманам, обирал пьяных, был «наводчиком», да и сам, будучи «форточником», рыскал по чужим квартирам, будет своим дружкам рассказывать взахлёб, да ещё и приврёт с «три короба». Несмотря на то, что насытившись, эти чада немного подобрели, они не торопились на уроки. С ухмылками, они, всем и вся, своим пренебрежительным видом показывали, что сдаваться они не намерены. И доказательства, просто, не в силах были заставить нас, долго их ожидать! Такой, с виду, ну совсем неказистый хлопчик, по кличке Шустрик, подходит к окну. Став полуоборотом, с ухмылочкой глядя на воспитателя, он тщательно вытирает жирные руки о… белоснежные шторы. Но, разве можно вырасти в глазах однокашников, если новенькая воспетка не пробиваемая? А может быть, она, вообще, не собирается здесь работать? Хоть к концу первого урока, но они, всё - таки, решили явиться. Никто из них и предположить не мог, что все эти штрафчики им придётся, в дальнейшем, отрабатывать. А пока…
 [699x455]
 [286x48]БУДЬТЕ СЧАСТЛИВЫ!!! |
|
|
|
|
|
[600x450]
[469x700]
[500x500]
