Исходное сообщение Томаовсянка
... С одной стороны, я вполне разделяю Вашу версию и очень уважаю подвиг Морозова и Щукина, а с другой стороны, я знаю, что любой передел собственности - это война и Морозов с Щукиным ей не обрадуются. Всё равно это в России и дай Бог, чтобы не утекло...

почему война!?

мирно чопорный Петербург отдает то 
что простецкая купеческая Москва закупала

                   отдельное здание под эти картины 
и предлагается

а петербургским купцам будет завидно 
они начнут создавать свои музеи
великого искусства

оно есть в мире
- надо только искать
и не обращать внимания - на коммерческие галереи


========

Исходное сообщение Andre_Art
Уважаемый автор сообщения! Для начала поинтересовались бы хотя бы, чьи это коллекции. Речь идет о коллекциях Щукина и Морозова. А остальное правильно сказано в приведенном Вами же тексте. Это начало музейных войн! И вообще я вижу Вы, простите, очень далеки от темы. Не стоит писать, если не знаете истории музеев, не знаете, судя по всему, что в Эрмитаже была собрана уникальная коллекция, и это тоже был подвиг. А потом эта коллекция разбазаривалась. И отдавались лучшие вещи в Москву. И не импрессионисты. А Рубенс и Рембрандт. Почитайте хотя бы мое сообщение ...

_____ЕСТЕСТВЕННО ВЕРНУТЬ КАЖДОМУ СВОЕ ______
МОСКОВСКОЕ - МОСКВЕ А ПЕТЕРБУРГСКОЕ - ПЕТЕРБУРГУ


я прочитал Ваш материал

возвращение в Москву того 
что создали московские купцы Щукин и Морозов 
- естественное событие

пусть Петербургские купцы постараются 
для своего города сами...

это собрание есть результат души легкомысленной Москвы
и урок чопорному Петербургу

уроки идут на пользу...

а все что взяли у Эрмитажа
разумеется справедливо вернуть обратно

справедливость не может быть однобокой
она должна устраивать истинное положение вещей...

и не надо рвать волосы обеим столицам
от того что возвращается взятое когда-то

               =======

С тем же артистизмом, какой присутствует в ее осанке и походке, она публично обратилась «на высочайшее имя». И оно тут же откликнулось и поручило: рассмотреть! Нашим главным юристам невдомек, что музейная легенда на высоких каблуках и с решительным голосом их попросту «развела», показав высокий класс интриги.  

Государственный музей нового западного  искусства, о котором Антонова сохранила  светлые детские воспоминания, создали вовсе не коллекционеры, как могло показаться Путину из ее выступления, а напротив — товарищ Сталин. Музей был им основан в 1923 году, чтобы хоть как-то укрепить в глазах Запада авторитет Советов. А в 1948 году ему нужен был уже не авторитет, а железный занавес, вот советское правительство музей и расформировало; при этом, к счастью, не пострадали ни люди, ни полотна.

Итак, если Антонова так печется о справедливости, почему не применить этот высший принцип сразу — к подведомственному ей учреждению? В основу руководимого Ириной Александровной и любимого всеми нами Пушкинского музея на Волхонке легли некогда пятьсот полотен из собрания Эрмитажа. Среди них мало произведений второго ряда и много шедевров кисти Боттичелли, Рембрандта, Рубенса, Ватто, Тициана, Ван Эйка, Кранаха. ГМИИ было передано первоклассное собрание из Третьяковки (Дега, Гоген, Мане, Коро, Ван Гог) и Щукинская коллекция. Почти весь Пушкинский музей, помимо слепков, специально купленных Иваном Владимировичем Цветаевым, отцом Марины, основан на грубо вырванных из тела других музеев «кусках». «Утешили» Эрмитаж: девяноста тремя полотнами из расформированного ГМНЗИ. Так какой музей в итоге был репрессирован?

Много лет после этого в Ленинграде-Петербурге и в Москве художественные музеи жили, склонив голову перед варварским волюнтаризмом советской власти. Никак, впрочем, не ожидая, что на сытых лицах новых правителей заблистает старый большевистский азарт.

Эрмитаж до Октябрьской революции был выдающимся мировым собранием. После нее в 1917/18 году он вырос вчетверо: за счет экспроприированных ценностей. И с этого времени большевики грабили Эрмитаж системно: продавали полотна на западных аукционах, менялись с западными коллекционерами напрямую. Сейчас бы сказали по бартеру: им полотна, нам — паровозы, чугун и пр. Один Арманд Хаммер со своими мирными инициативами чего стоил, не говоря об Эндрю Меллоне, снявшего сливки с эрмитажных коллекций.

Но получив импрессионистов, Эрмитаж служил им делом и словом. Здесь работала Антонина Николаевна Изергина, выдающийся ученый, выдающаяся альпинистка, жена Орбели, который после блокады был и академик, и герой, и обладатель огромного авторитета не только в эрмитажном народе, но и во власти. Речь сначала вообще шла об уничтожении и рассредоточении коллекции — с импрессионистами собирались поступить, как с русским авангардом. Изергина, заведующая сектором западноевропейской живописи и скульптуры, подвижник и просто отважный человек, хранила и изучала их. А потом ей удалось — и это была настоящая революция — устроить выставку. Так она взошла на главную вершину своей жизни, создав легенду эрмитажного третьего этажа, введя импрессионистов в обиход очумевшего отечества. О роли Антоновой среди тех же обстоятельств ничего не известно. Изергину и сегодня помнят в музейном мире, чтут личность, читают книги. А Ирина Александровна предлагает отобрать полотна у Эрмитажа. И это — нравственно?

Мы знаем, музейное пространство России сложилось в таких исторических катастрофах и социальных сдвигах, что схоже со спичечным домиком: стоит тронуть одну опору, и рухнет все.

Тогда своего — Рублева, Дионисия, Черного и других иконописцев — потребует церковь. Своего, принадлежащего исторически, захотят дворцы-заповедники. Русский музей возжаждет того, что находится в русском отделе Эрмитажа. Эрмитаж — того, чем обладает Русский и ГМИИ. Наследники Щукина и Морозова, почти утратившие надежды, опять поднимут международные клики.

Мудрая Ирина Александровна поставила общество на порог беспощадных музейных войн. Лояльнейшая — на старт резкого усиления протестных настроений. Выдержанная и осторожная — на грань беспрецедентного передела и ценностей, и законов.

Музеи у нас принадлежат государству. Своему ручному министру культуры Путин может велеть все что угодно, и тем еще раз объяснить электорату: в руках нынешней власти закон — что кистень.

Петербург кипит. Возмущены все  знаковые люди города: и Гранин, и Басилашвили, и Сокуров, Петербург в целом возмущен Москвой.

Зачем все это Антоновой?

Версия конспирологическая: некто, кровно заинтересованный в создании большого проекта с огромным бюджетом, подсказал «озвучить». Есть хозяйственная: не решенные вопросы стройки музейного городка можно еще больше усложнить и окончательно запутать новым проектом. Есть психологическая: Ирина Александровна хочет поставить восклик в блестящей карьере.

Самое мягкое решение — воссоздать музей, по которому тоскует Антонова, виртуально. Заодно предав широкой гласности материалы об истории формирования всех музеев РФ. Ведь в финале даже легендарной биографии восклицательный знак может обернуться кляксой.