[400x282]- Догоняй! – звонкий девичий голос эхом прокатился по зеленой солнечной долине, и юноша ударил пятками своего коня, посылая его вслед скачущей галопом девушке. Он никогда не умел особенно хорошо ездить верхом, и обычно старался увильнуть от конных прогулок.
Но не сегодня…
Девушка, смеясь, вырвалась далеко вперед. Ее волосы развевал ветер, бедра сжимали бока молодого горячего коня, она казалась такой юной, такой ослепительно прекрасной… Прохладное дыхание весны, расцветающая природа и юная всадница казались единым целым, воплощением радости и жизни… Юноша сморгнул набежавшие на глаза слезы, подставил лицо ветру. Девушка придержала коня, и молодые люди поравнялись.
- Ты чувствуешь? – воскликнула она. Ее лицо смеялось. – Чувствуешь это?!
Он перевел дыхание.
- Чувствую – что?
- Жизнь! Весну! Как кровь бежит по жилам! – она откинула голову, закрыла глаза, обращая лицо к ярким лучам предзакатного солнца. Глубоко вдохнула. Он тоже чувствовал весну; ее особенный, неповторимый аромат влажной земли, терпкий запах пробивающейся травы. По-особенному светит солнце, и птицы поют по-особенному. Никогда птицы не поют так, как весной.
Он снова посмотрел на нее, сердце защемила отчаянная, смертельная тоска – из-под ее крепко зажмуренных век сочились слезы, прокладывая дорожку на нежной коже щек. Она открыла глаза, смахнула влагу рукой, и вот она снова смеется, и звонкий голос разносится по долине. Искалеченная радость.
Они вновь поскакали вперед, на этот раз рысью, прислушиваясь к шелесту ветра в ветвях, к щебету птиц и приближающемуся гулу водопада.
- Поехали туда, - сказала девушка. – Там чудесное место…
Она не договорила, но он понял ее без слов. Шагом они поехали вдоль реки. Здесь деревья, густо растущие по берегам, создавали прохладу и тень, давали отдых ослепленным солнцем глазам. Они остановились у водопада; она смотрела на красоту окружающего их мира, а он на нее, стараясь вобрать в себя этот день без остатка. Солнце уже садилось.
- Давай заберемся на скалу, - попросила девушка, бросая поводья на ветку. Юноша, привязав свою лошадь, полез первым, помогая своей спутнице взбираться. Они вымокли до нитки, добираясь до уступа, но смеялись как безумные, рискуя свалиться вниз. Наконец молодые люди растянулись на камнях в стороне от водопада, дрожа от холода и глядя в небо. Солнце скрылось из виду, и небо на западе приобрело нежные оттенки розового, лилового, фиолетового, и на лес опускались сумерки, сгущая тени между деревьями. Вспыхнули первые звезды. Все вокруг замерло, словно прислушиваясь к тишине приближающейся ночи. Юноша посмотрел на девушку, перед глазами плыло. Она улыбнулась, сжала его руку. Пожатие было слабым, а рука – холодной.
- Знаешь, - негромко произнесла она, – это был лучший день моей жизни.
Он промолчал, не смог ответить, горло словно сжала невидимая рука.
- Ты лучше уходи, - прошептала она, и юноша увидел на ее лбу капли пота. Он упрямо потряс головой, молча прижал ее к себе. Дыхание ее становилось частым и неровным, по телу пробегала дрожь. Он смотрел на нее, слезы бежали по лицу, сжимал в объятиях, глядя, как на холодеющих губах застывают последние слова:
- Жить… так… хорошо…
Смерть проступила в ее чертах, ужасающим оскалом обнажила зубы. Она была мертва. Юноша отпустил ее, рыдая в голос.
По лесу разнесся отчаянный вой, непохожий на человеческий крик.
***
Отец встретил его на крыльце. Дым от его трубки растворялся в ясном воздухе весенней ночи, и юноша улыбнулся сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. Картина, неизменная с детства.
Некоторое время они стояли молча, глядя на звезды.
- Это несправедливо, - тихо, изо всех сил стараясь не дать прозвучать в голосе слезам, произнес юноша, чувствуя, как в душе нарастает, мечется, рвется на волю безгласный вопль, и уже понимая, что отголоски этого вопля останутся с ним на всю жизнь. – Так любить жизнь и умереть такой молодой…
Отец промолчал. У него не было слов.
- Знаешь, иногда мне бы хотелось, чтобы мы вообще не знали… - начал было сын, но почему-то замолчал.
- Чего? – медленно спросил отец, уже зная ответ.
- Времени нашей смерти…