Беспрерывное эхо молчаливых признаний

Все так. Все всегда так. 

Я подарю поцелуй и три слова... 

 Голоса нет. 

 Олег - смысл моей жизни, моя слабость, моя сладость, мой медный отблекс в конце тоннеля. 

 Мне плевать на все. Мне плевать, что я веду себя как идиотка, мне плевать, что я говорю. Аруся подкалывает меня все время. Она все, все видит. Меня это даже забавляет. Я хочу знать, как мы выглядим со стороны. Слон и моська? Моська, влюбленная и тревожная, разбитаю о стену спокойствия? Катя ничего не говорит. Ей больно. Другая Катя тоже ничего не говорит. Я уверена, что она даже не может представить на вместе. 

Далекий медный свет его рыжей головы даже в толпе в столовке; даже в коридорах, в классе, его голос с задних парт. 

Я ненормальная. Что скажешь. 

Мы оба Девы. Девы - это не просто так, и доверяя гороскопам можно сказать, что именно Девы чаще всего бывают одиноким старыми девами. Мы оба такие. Ведем себя как горделивые девственники. За мной бегают несколько человек, мне совершенно чуждых и неинтересных, за ним бегают как мужская, так и женская часть класса. Так и живем. Предельный человек. 

Горделивые девственники. Ухахахаха. Все ведь именно так. 

Он зол и добр одновременно. Сутунерские манеры. Особенно когда он требует от меня ответов на вопросы по Войне и Миру. 

Мне хочется думать, что я тоже ему нравлюсь. Что все это - не зря. 

Читаю "Я, Елизавета" Розали Майлз. Я ожидала средневековой суровости, холода девственности, а это тоально любовный роман. С чем-то я соглашусь, с чем-то нет. Невыносимое ощущение нереальности. Слишком много описаний нарядов. 

Олег, Олег, Олег. Мы так много смеемся, и я, как дитя джаза, готова заорать:

"Эй, дети джаза, не сбейтесь с ритма! 

 Пусть юбки становятся короче, а вечеринки длиннее! 

 Пусть все катится к чертям! 

 Лишь бы всем было весело!"

Так все и будет. Гуру тоже крут. Я рада, что Олег - его друг, рада, что Витя записывает свои реперские треки, рада, что со Смирновым мне никогда не дружить. 

Я против женщин, мне иногда кажется. Мужчины, какие бы они ни были, так замечательно умны и веселы. В остроумии их ни за что не обогнать

Все хорошо. Не пишу. Иду гулять.

Через неделю - блядское переводное шестичасово сочинение. Вот тоска.