04.03.2014
Екатерина Сергацкова
Разговоры о гражданской войне надо было начинать с разговоров о Крыме. Если что-то подобное и происходит – то именно здесь, а не в Киеве, где народу противостояли силовики, защищавшие власть.

В Крыму силовики пока что защищают народ, что бы ни приказывал им новоявленный глава Совета министров Аксенов.

Вчера возле военной части в Симферополе "проукраинские активисты" – редко кто их здесь так мягко называет, обычно зовут "бандеровцами" и "фашистами" – стихийно собрались. Без флагов и лозунгов – чтобы поддержать силовиков. Несколько активистов предложили остаться ночевать в части, на всякий случай.

Вышел полковник, пообещал, что военные, несмотря ни на что, будут стоять на стороне народа. Захотелось ему поверить – он говорил искренне. Чувствовалось: переживает.

Пока полковник общался с активистами, рядом с частью собралась группа "титушек" – так бы их назвали, будь мы в Киеве. Красные лица, перегар, сигареты в зубах – мрачное зрелище. В Крыму таких называют "самообороной".

В Крыму вообще все наоборот.

Вместо украинских флагов люди носят триколор. Желто-голубые ленточки здесь – как проказа. Носишь украинскую символику – ты нацист и "бандеровец", говоришь по-украински – провокатор. Провокаторами называют и тех, кто задает слишком много вопросов.

"Проукраинским активистам" приходится ходить тихо. О встречах уже никто из них не договаривается по телефону.

На площади Ленина в палатке КПУ собирали мнения о том, что делать с памятником "вождю". Варианта три: перенести, оставить, установить на его месте фонтан. Кажется, большинство голосовало за "оставить".

"Зачем его сносить? Это моя история! – возмущается афганец, он уже знает меня в лицо. Это он пару дней назад рассказывал, что его обливали "коктейлями Молотова" в Киеве. – А кому нужен фонтан, то пускай его поставят прям перед Лениным. Ну а что?"

Бабушка держит плакат, где красными буквами выведено: "Наша Россия" и нарисован серп и молот. Спрашиваю: "Почему советская символика, если вы за Россию?"

"Потому что Россия – это Советский Союз, – говорит. – Вы что, историю в школе не учили?"

Одновременно на меня набрасывается другая бабушка. Утверждает, что я снимаю вранье. "Так я же онлайн снимаю, вот что вы говорите, то и показываю", – оправдываюсь.

"Да все ты врешь!" – хватает меня за руки, визжит. Из-за спины ей поддакивают.

Со всех сторон подходят люди, рассказывают, как хотят, чтобы образовался союз Россия-Украина-Белоруссия. Кто-то заявляет: "Пускай батька Лукашенко придет, и порядок тут наведет!"

Крым – перевертыш.

Если тысячи людей вышли на Майдан за перемены, за прогрессивное развитие страны, то здесь люди требуют реверсии. Если на Майдане друг другу в глаза посмотрели тысячи людей с новым типом мышления, далеким от советчины, то в Крыму встретились взгляды ушедшей, деградировавшей эпохи.

Выходя с советской символикой, крымчане на самом деле требуют российского империализма. Сочувствуют не коммунистическим, левым ценностям, а мифе о советском благосостоянии.

Майдан для них – это образ того мира, который они не готовы принять. Поэтому они верят в такого бабая, как "бандеровцы", не интересуясь, кем был тот самый Бандера.

Лозунг "Слава Украине" здесь произносят тихо. И отвечают шепотом: "Героям Слава". Но и "Слава России" здесь тоже никто не кричит. Кричат просто: "Россия", без всякой "славы".

Крым – это пространство мощнейшего когнитивного диссонанса. Понять крымчан, выходящих за присоединение к России, воссоздание СССР или отделение автономии, могут только те, кто здесь жил.

Увы, долгие годы на Крым не обращал внимания Центр, считая его, возможно, беззубым курортным придатком. А у придатка за это время накопилось немало злобы на тех, кто его регулярно "кидал". Не кидала только Россия – верный большой друг.

Поэтому самооборона здесь защищает от проукраинских активистов-"титушек", "нормальные" люди носят российские и георгиевские ленточки, а организаторов движения "Стоп-Майдан" считают героями.

Наличие российских военных на территории Крыма – пустяк по сравнению с тем, какие военные действия идут в гражданской среде.