Очень интересная идея. Вообще, кстати, истории Гая Монтэга несколько переосмысливаются обычно по постановке. Тут сделали своеобразную расстановку персонажей. Например, почти все "положительные" персонажи, исключая только Фабера и самого Монтэга - босиком: женщина, которая сама себя сожгла вместе с книгами (из этого книжного эпизода я узнал о существовании в истории Хью Латимера и Николаса Ридли, к слову), "люди-книги" (как и в американском фильме, у них нет имён ярко выраженных - хотя в книге они точно есть), Кларисса Маклеллан (кто не читал, это та самая соседка Монтэга, которая "надломила" пожарного в Монтэге). Яркость, порой глянцевая - примета героев отрицательных и не очень положительных (Милдред и её подруги, пожарная команда - что ещё интереснее, они в одном из эпизодов спектакля бегают в джолли-джамперах). Монтэг - "один из", и он толком не переодевается к моменту встречи с "людьми-книгами": кожаная куртка, чёрная водолазка, кожаные штаны и высокие ботинки. Фабер обут в ботинки на пуговицах, какие уже давно встречаются только в театральных костюмах, и вообще из него сделали классического "бедствующего еврея", который сидит в инвалидном кресле под абажуром вместо зонтика, вся одежда широкая, но явно не по росту, а со своей "бабочкой" он похож на сбрендившего академика, которого брандмейстер Битти (плащ и цилиндр - это интересное решение, хоть и слишком "своё", но это как раз неплохо) не трогает, потому что жалко старого дурака. А, как раз насчёт положительных героев - "люди-книги" одеты по большей части, как "библейские праведники, даже персонаж в костюме (хоть и босой) получается в таком стиле, Кларисса в каком-то длинном платье, точно посередине между "деревней" и хиппи. Кстати, получилось весьма неплохое, чётко читаемое противопоставление сторон.

Отступлений от текста книги, да и сюжета - крайне мало, своего, в основном, много в визуальной стороне. Казалось бы, есть "картонность", когда эти книги в мешках, уходящий под пол Битти (когда Монтэг стреляет в него из огнемёта), женщина, сидящая на полу со спичками (да-да, где было про Ридли и свечу), но мы не в кинематографе какбэ. В этом отношении всё как раз безупречно. И, в принципе, это же относится к по большей части минималистичному сценическому пространству, когда даже телевизорные стены невероятно огромны (щелчок по носу американским кинематографистам и советским телевизионщикам, там нигде такого важного элемента нет). Не показана сцена с приездом врачей (когда Милдред перебрала снотворного), Монтэг рассказывает Милдред о том, что случилось, уже post factum, но это объяснимо, не кино опять же. Реплики Клариссы про чёрный ход и самоубийство пожарника в Сиэтле отданы Битти, но это уже мелочи, видимо, было решено, что непонятные куски книги лучше поправить для полной понятности. А диалоги между Клариссой и Монтэгом очень эмоциональные и даже порой острые. Что, конечно, не так важно.

В общем, хорошо, что наткнулся.