О ПОЗНАНИИ *
51
И истина требует, подобно всем женщинам, чтобы ее любовник
стал ради нее лгуном, но не тщеславие ее требует этого, а ее
жестокость.
52
И правдивость есть лишь одно из средств, ведущих к
познанию, одна лестница, -- но не /сама/ лестница.
53
Жизнь ради познания есть, пожалуй, нечто безумное; и все
же она есть признак веселого настроения. Человек, одержимый
этой волей, выглядит столь же потешным образом, как слон,
силящийся /стоять/ на голове.
54
Для познающего всякое право собственности теряет силу: или
же все есть грабеж и воровство.
55
Лишь недостатком вкуса можно объяснить, когда человек
познания все еще рядится в тогу "морального человека": как раз
по нему и /видно/, что он "не нуждается" в морали.
56
Изолгана и сама ценность познавания: познающие говорили о
ней всегда в свою защиту -- они всегда были слишком
исключениями и почти что преступниками.
57
Вы, любители познания! Что же до сих пор из любви сделали
вы для познания? Совершили ли вы уже кражу или убийство, чтобы
узнать, каково на душе у вора и убийцы?
58
Видеть и все же не верить, -- первая добродетель
познающего; видимость -- величайший его искуситель.
59
Чем ближе ты к полному охлаждению в отношении всего
чтимого тобою доныне, тем больше приближаешься ты и к новому
разогреванию.
60
В усталости нами овладевают и давно преодоленные понятия.
61
Нечто схожее с отношением обоих полов друг к другу есть и
в отдельном человеке, именно, отношение воли и интеллекта (или,
как говорят, сердца и головы) -- это суть мужчина и женщина;
между ними дело идет всегда о любви, зачатии, беременности. И
заметьте хорошенько: /сердце/ здесь мужчина, а /голова/ --
женщина!
62
Одухотворяет сердце; дух же сидит и вселяет мужество в
опасности. О, уж этот язык!
63
Лишь человек делает мир мыслимым -- мы все еще заняты
этим: и если он его однажды понял, он чувствует, что мир отныне
его /творение/ -- ах, и вот же ему приходится теперь, подобно
всякому творцу, /любить/ свое творение!
64
Высшее мужество познающего обнаруживается не там, где он
вызывает удивление и ужас, -- но там, где далекие от познания
люди /воспринимают/ его поверхностным, низменным, трусливым,
равнодушным.
65
Это свойственное познаванию хорошее, тонкое, строгое
чувство, из которого вы вовсе не хотите сотворить себе
добродетели, есть цвет многих добродетелей: но заповедь "ты
должен", из которого оно возникло, уже не предстает взору;
корень ее сокрыт под землей.
66
Больные лихорадкой видят лишь призраки вещей, а те, у кого
нормальная температура, -- лишь тени вещей; при этом те и
другие нуждаются в одинаковых словах.
67
Что вы знаете о том, как сумасшедший любит разум, как
лихорадящий любит лед!
68
Кто в состоянии сильно ощутить взгляд мыслителя, тот не
может отделаться от ужасного впечатления, которое производят
животные, чей глаз медленно, как бы на стержне,
/вытаращивается/ из головы и оглядывается вокруг.
69
Он одинок и лишен всего, кроме своих мыслей: что
удивительного в том, что он часто нежится и лукавит с ними и
дергает их за уши! -- А вы, грубияны, говорите -- он /скептик/.
70
Кому свойственно отвращение к возвышенному, тому не только
"да", но и "нет" кажется слишком патетическим, -- он не
принадлежит к отрицающим умам, и, случись ему оказаться на их
путях, он внезапно останавливается и бежит прочь -- в заросли
скепсиса.
71
Когда спариваются скепсис и томление, возникает /мистика/.
72
Чья мысль хоть раз переступала мост, ведущий к мистике,
тот не возвращается оттуда без мыслей, не отмеченных
стигматами.
73
Вера в причину и следствие коренится в сильнейшем из
инстинктов: в инстинкте мести.
74
Кто /чувствует/ несвободу воли, тот душевнобольной; кто
/отрицает/ ее, тот глуп.
75
Совершенное познание необходимости устранило бы всякое
"долженствование", -- но и постигло бы необходимость
"долженствования", как следствие /незнания/.
76
Против /эпикурейцев/. -- Они /избавились/ от какого-то
заблуждения и наслаждаются волей, как бывшие пленники. Или они
преодолели, либо /верят/ в то, что преодолели, противника, к
которому испытывали ревность, -- без малейшего сочувствия к
тому, кто ощущал себя не в плену, а в /безопасности/, -- без
сочувствия и к страданию самих преодоленных.
77
Я различаю среди философствующих два сорта людей: одни
всегда размышляют о своей защите, другие -- о нападении на
своих врагов.
78
Нести при себе свое золото в неотчеканенном виде связано с
неудобствами; так поступает мыслитель, лишенный формул.
79
/Дюринг/: человек, отпугивающий сам от своего образа
мыслей и, как вечно тявкающий и кусачий пес на привязи,
улегшийся перед своей философией. Никто не пожелает себе такую
обрызганную слюною душу. Оттого его философия не привлекает.
