* 1. МЫСЛИТЕЛЬ НАЕДИНЕ С СОБОЙ *


  1

  Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться
жизни.

  2

  Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана.

  3

  Тем, как и что почитаешь, образуешь всегда вокруг себя
дистанцию.

  4

  Я мог бы погибнуть от каждого отдельного аффекта,
присущего мне. Я всегда сталкивал их друг с другом.
  Мое сильнейшее свойство -- самоопределение. Но оно же по
большей части оказывается и моей нуждой -- я всегда стою на
краю бездны.

  5

  Я должен быть ангелом, если только я хочу жить: вы же
живете в других условиях.

  6

  Что же поддерживало меня? Всегда лишь беременность. И
всякий раз с появлением на свет творения жизнь моя повисала на
волоске.

  7

  Я чувствую в себе склонность быть обворованным,
обобранным. Но стоило только мне замечать, что все шло к тому,
чтобы /обманывать/ меня, как я впадал в /эгоизм/.

  8

  Как только благоразумие говорит: "Не делай этого, это
будет дурно истолковано", я всегда поступаю вопреки ему.

  9

  Мне никогда не бывает в полной мере хорошо с людьми. Я
смеюсь всякий раз над врагом раньше, чем ему приходится
заглаживать свою вину передо мной. Но я мог бы легко совершить
убийство в состоянии аффекта.

  10

  Испытывал ли я когда-нибудь угрызения совести? Память моя
хранит на этот счет молчание.

  11

  Я ненавижу обывательщину гораздо больше, чем грех.

  12

  Для меня не должно быть человека, к которому я испытывал
бы отвращение или ненависть.

  13

  Я ненавижу людей, не умеющих прощать.

  14

  Человек, ни разу еще не думавший о деньгах, о чести, о
приобретении влиятельных связей, -- да разве может он знать
людей?

  15

  Люблю ли я музыку? Я не знаю: слишком часто я ее и
ненавижу. Но музыка любит меня, и стоит лишь кому-то покинуть
меня, как она мигом рвется ко мне и хочет быть любимой.

  16

  Это благородно -- стыдиться лучшего в себе, так как только
сам и обладаешь им.

  17

  Странно! Стоит лишь мне умолчать о какой-то мысли и
держаться от нее подальше, как эта самая мысль непременно
является мне воплощенной в облике человека, и мне приходится
теперь любезничать с этим "ангелом Божьим"!

  18

  После того как я узрел бушующее море с чистым, светящимся
небом над ним, я не выношу уже всех бессолнечных, затянутых
тучами страстей, которым неведом иной свет, кроме молнии.

  19

  Мой глаз видит идеалы других людей, и зрелище это часто
восхищает меня; вы же, близорукие, думаете, что это -- мои
идеалы.

  20

  "Друг, все, что ты любил, разочаровало тебя: разочарование
стало вконец твоей привычкой, и твоя последняя любовь, которую
ты называешь любовью к "истине", есть, должно быть, как раз
любовь -- к разочарованию".

  21

  Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен
соблазну влюбиться в неразумное.

  22

  Лестница моих чувств высока, и вовсе не без охоты
усаживаюсь я на самых низких ее ступенях, как раз оттого, что
часто слишком долго приходится мне сидеть на самых высоких:
оттого, что ветер дудит там пронзительно и свет часто бывает
слишком ярким.

  23

  "Я не бегу близости людей: как раз даль, извечная даль,
пролегающая между человеком и человеком, гонит меня в
одиночество".

  24

  Лишь теперь я одинок: я жаждал людей, я домогался людей --
а находил всегда лишь /себя самого/ -- и больше не жажду себя.

  25

  */Цель аскетизма/*. Следует выжидать /свою/ жажду и дать
ей полностью созреть: иначе никогда не откроешь /своего/
источника, который никогда не может быть источником кого-либо
другого.

  26

  Я хотел быть философом /неприятных истин/ -- на протяжении
шести лет.

  27

  Искал ли уже когда-нибудь кто-либо на своем пути истину,
как это до сих пор делал я, -- противясь и переча всему, что
благоприятствовало моему непосредственному чувству?

  28

  Было время, когда меня охватило /отвращение к самому
себе/: летом 1876 года. Опасность заблуждения, нечистая научная
совесть в связи с примесью метафизики, чувство чего-то
утрированного, смехотворное притязание на "судейство". -- Итак,
набраться ума и /попытаться/ жить в величайшей трезвости, без
метафизических предпосылок. "Свободный ум" превозмог меня! --
компрессы со льдом.
  Мое отвращение к человеку стало слишком велико. Равным
образом обратное отвращение к моральному высокомерию моего
идеализма. Я приближался ко всему презренному, я искал в себе
как раз достойное презрения: мне хотелось умерить свой пыл. Я
выступил /против/ всех /обвинителей/ человечества -- я лишил их
и себя права на /высокопарность/. Критический порыв искал
/жизни/. -- Героизм сводился отныне к тому, чтобы
/довольствоваться/ самым малым: пустыней.
  Героизмом стало: умалить в самом себе интеллектуальный
порыв, вообразить его аффектом. Я поносил аффект, чтобы /после/
сказать: мне больше /нет/ проку от аффекта! Жизнь в
сопровождении морали невыносима (гнет /Вагнера/ стал таковым
уже раньше).

  29

  Что до героя, я не столь уж хорошего мнения о нем -- и
все-таки: он -- наиболее приемлемая форма существования, в
особенности когда нет другого выбора.

  30

  Героизм -- таково настроение человека, стремящегося к
цели, помимо которой он вообще уже не идет в счет. Героизм --
это /добрая воля/ к абсолютной самопогибели.

  31

  Противоположностью героического идеала является идеал
гармонической всеразвитости -- прекрасная противоположность и
вполне желательная! Но идеал этот действителен лишь для
добротных людей (например, Гете).

  32

  /Причинять боль тому, кого мы любим/, -- сущая чертовщина.
По отношению к нам самим таково состояние героических людей:
предельное насилие. Стремление впасть в противоположную
крайность относится сюда же.

  33

  Возвышенный человек, видя возвышенное, становится
свободным, уверенным, широким, спокойным, радостным, но
совершенно прекрасное потрясает его своим видом и сшибает с
ног: перед ним он отрицает самого себя.

  34

  Кто не живет в возвышенном, как дома, тот воспринимает
возвышенное как нечто жуткое и фальшивое.

  35

  Люди, стремящиеся к величию, суть по обыкновению злые
люди: таков их единственный способ выносить самих себя.

  35а

  Стремление к величию выдает с головой: кто обладает
величием, тот стремиться к доброте.

  35б

  Кто стремиться к величию, у того есть основания увенчивать
свой путь и довольствоваться количеством. /Люди качества
стремятся к малому./

  36

  В пылу борьбы можно пожертвовать жизнью: но побеждающий
снедаем искусом /отшвырнуть от себя/ свою жизнь. Каждой победе
присуще презрение к жизни.

  37

  Всякий восторг заключает в себе нечто вроде испуга и
бегства от самих себя -- временами даже само-/отречение/,
само-отрицание.

  38

  Желать чего-то и добиваться этого -- считается признаком
сильного характера. Но даже не желая чего-то, все-таки
добиваться этого -- свойственно сильнейшим, которые ощущают
себя воплощенным фатумом.

  39

  Пережить многое, сопережить при этом множество прошедших
вещей, пережить воедино множество собственных и чужих
переживаний -- это творит высших людей, я называю их "суммами".

  40

  Заблистать через триста лет -- моя жажда славы.

  41

  Те, кто до сих пор больше всего любили человека, всегда
причиняли ему наисильнейшую боль; подобно всем любящим, они
требовали от него невозможного.

  42

  Если ты прежде всего и при всех обстоятельствах не внушает
страха, то никто не примет тебя настолько всерьез, чтобы в
конце концов полюбить тебя.

  43

  Кто хочет стать водителем людей, должен в течение доброго
промежутка времени слыть среди них их опаснейшим врагом.

  44

  Из всех европейцев, живущих и живших -- Платон, Вольтер,
Гете, -- я обладаю душой /самого широкого диапазона/. Это
зависит от обстоятельств, связанных не столько со мной, сколько
с "сущностью вещей", -- я мог бы стать /Буддой/ Европы: что,
конечно, было бы антиподом индийского.

  45

  Во мне теперь /острие/ всего морального размышления и
работы в Европе.

  46

  Покуда к тебе относятся враждебно, ты еще не превозмог
своего времени: ему не положено видеть тебя -- столь высоким и
отдаленным должен ты быть для него.

  46а

  Кто подвергается нападкам со стороны своего времени, тот
еще недостаточно определил его -- или отстал от него.

  47

  Одиннадцать двенадцатых всех великих людей истории были
лишь представителями какого-то великого дела.

  48

  Если имеешь счастье оставаться темным, то можешь
воспользоваться и льготами, предоставляемыми темнотой, и в
особенности "болтать всякое".

  49

  В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед
за тобою.

  50

  Чем свободнее и сильнее индивидуум, тем /взыскательнее/
становится его любовь; наконец, он жаждет стать сверхчеловеком,
ибо все прочее не /утоляет/ его любви.
 

[700x525]