Namaste.

Фромм прекрасен.

"Проблема современного капитализма может быть сформулирована так. Современный капитализм нуждается в людях, которые сконцентрированы в большие массы и слаженно трудятся сообща; которые хотят потреблять все больше и больше; чьи вкусы стандартизированы, легко могут быть направляемы и предвосхищены. Капитализм заинтересован в людях, которые чувствуют себя свободными и независимыми, не подвластными какому-либо авторитету, принципу или совести и в то же время готовы подчиняться приказу, делать то, что от них требуют; они без конфликта прилаживаются к социальной машине. Ими можно руководить без применения силы, вести без ведущих, заставлять двигаться без какой-либо сознательной цели, за исключением цели делать товар, быть в движении, идти вперед"

"Следует упомянуть здесь еще одну часто встречающуюся иллюзию. Так же, как люди привыкли думать, что боли и печали надо избегать при любых обстоятельствах, так же они убеждены, что любовь означает полное отсутствие конфликтов. Они находят доводы в пользу этой идеи в том, что столкновения мнений, которые они видят вокруг, оказывают взаиморазрушительное действие и не несут ничего хорошего ни одной из сторон. На самом же деле для большинства людей стремление разрешить конфликт – это поиск путей к примирению, согласию в спорном вопросе. Конфликты между любимыми происходят из желания не скрыть что-то или свалить вину на другого, а, наоборот, разобраться в причинах несогласия, чтобы их устранить. Такие конфликты не разрушительны. Они ведут к взаимопониманию, рождают катарсис, из которого оба человека выходят обогащенными новым знанием и силой.

Итак, любовь возможна, только если два человека связаны друг с другом всем своим существованием. Только в этом и проявляется человеческий облик, жизнетворность, сила любви. Любовь, так переживаемая, – это постоянные риск, напряжение, состояние не расслабления, а движения, роста, сотрудничества; наличие гармонии или конфликта, радости или печали вторично, производно от главного: два человека чувствуют полноту своего существования, и в единстве друг с другом каждый из них обретает себя, а не теряет. Существует только одно доказательство наличия любви: глубина отношений, их жизненная сила, преображающая каждого из любящих. Это те плоды, по которым узнается любовь"

"Сосредоточенность еще более трудно достижима в нашей культуре, где все, кажется, направлено против этого качества. Самое главное – научиться оставаться наедине с собой, без чтения, слушания радио, курения и т.д. Да, это умение служит необходимым условием для способности любить. Если я привязан к другому человеку, потому что не могу стоять на собственных ногах, то он или она могут быть моим спасением в жизни, но это не будет отношениями любви.

Каждый, кто попытается остаться наедине с собой, убедится, как это трудно. Он почувствует беспокойство, напряженность или даже испытает чувство сильной тревоги. Он даже будет склоняться к мысли, что сосредоточенность не имеет ценности, что она просто глупа, отнимает слишком много времени и т.д. и т.п. Он к тому же заметит, что ему приходят в голову всевозможные мысли: о завтрашних планах или о трудностях предстоящей работы, о том, куда пойти вечером, или о каких-либо других вещах, которые воцаряются в вашей голове вместо ожидаемой пустоты и просветления. В достижении цели могут помочь несколько упражнений. Например, сесть в свободную позу (не слишком расслабившись и не слишком напрягаясь), закрыть глаза и попытаться увидеть перед собой белое пятно, а потом постараться удалить из сознания все образы и мысли; следить за своим дыханием – не думать о нем и не управлять им, а чувствовать его; далее попробовать ощутить свое "я": это я сам, центр своих сил, творец своего мира. Следует делать такое упражнение на сосредоточение каждое утро, по крайней мере 20 минут (а если возможно, то дольше), и каждый вечер перед сном. Кроме упражнений можно научиться концентрировать внимание на всем, что бы ни делалось: на слушании музыки, чтении книги, разговоре с человеком, рассматривании чего-либо. Если сосредоточиться, то не будет иметь значения, что делать; как важные, так и неважные вещи получат новое измерение, потому что на них сфокусируется все внимание. В процессе обучения сосредоточенности следует избегать, насколько это возможно, банальных разговоров, т.е. разговоров несущественных. Если два человека говорят о росте деревьев, в котором они оба разбираются, или о вкусе хлеба, который они вместе ели, то такая беседа может быть уместной при условии, что они оба одинаково переживают то, о чем говорят, а не толкуют об этом отвлеченно; с другой стороны, беседа может касаться вопросов политики или религии и все же быть тривиальной. Так получается, когда два человека изъясняются штампами, когда они не вкладывают душу в то, о чем говорят. Я должен здесь добавить, что насколько полезно исключить из своей жизни пустую болтовню, настолько же важно не попасть в дурную компанию. Под ней я разумею не только людей злобных и вредных: их общества следует избегать, потому что они отравляют атмосферу и угнетают. Но я имею в виду также "живых трупов" – людей, чей дух мертв, хотя тело живо; чьи речи состоят из стертых штампов и не содержат ни единой самостоятельной мысли. Однако не всегда возможно и даже не обязательно избегать общения с такими людьми. Если реагировать на их изречения не так, как они ожидают, т.е. стереотипно, а искренне, от души, то часто случается, что они меняют свое поведение"

"Хотя мы учим знанию, мы оставляем без внимания такое обучение, которое в высшей степени важно для человеческого развития: обучение с помощью присутствия зрелого, любящего человека. В предшествующие эпохи наиболее высокоценимым в обществе был человек выдающихся духовных качеств. Учитель был не только (и даже не в первую очередь) источником информации, но и примером того, по каким человеческим нормам надо жить. В современном капиталистическом обществе – то же относится и к русскому коммунизму – людьми, внушающими восхищение и желание подражать, являются кто угодно, но только не носители выдающихся духовных качеств. В глазах общественности значительны те, кто дает обычному человеку чувство заместительного удовольствия. Кинозвезды, исполнители песен, обозреватели, важные деловые и правительственные фигуры – вот наши образцы для подражания. На эту роль их зачастую выдвигает известность. Все же ситуация не представляется совсем уж безнадежной. Если принять во внимание, что такой человек, как Альберт Швейцер, смог стать знаменитым в Соединенных Штатах, если представить, как много есть возможностей познакомить нашу молодежь с жившими раньше и ныне историческими личностями, судьба которых доказывает, чтó могут свершить поистине достойные люди, а не увеселители в широком значении этого слова; если вспомнить о великих произведениях литературы и искусства всех времен, то окажется, что есть шанс создать представление о настоящей человеческой жизни. Если же нам не удастся развить восприятие подлинных ценностей, тогда мы действительно столкнемся лицом к лицу с вероятностью, что вся наша культурная традиция прервется. Эта традиция основывается на передаче прежде всего не определенных видов знания, а конкретных человеческих черт. Если грядущие поколения никогда больше не воспроизведут эти черты, культура пяти тысячелетий рухнет".

"Здесь, однако, возникает важный вопрос. Если вся наша социальная и экономическая организация основывается на том, что каждый ищет выгоды для себя самого, если она руководствуется принципом эгоизма, только смягченного этическим принципом честности, как можно делать бизнес, действуя в рамках существующего социального уклада, и в то же время любить? Разве любовь не предполагает отказа от всех светских интересов и не требует разделить участь беднейших? Радикально отвечали на этот вопрос христианские монахи и люди вроде Льва Толстого, Альберта Швейцера и Симоны Вейл. Есть и такие, кто считает принципиально несовместимыми любовь и нормальную светскую жизнь в нашем обществе. Они пришли к выводу, что слова о любви сегодня умножают общую ложь, и заявляют, что в сегодняшнем мире может любить только мученик или сумасшедший, а потому всякое обсуждение любви не что иное, как проповедь. Такая почтенная точка зрения легко может послужить рационализации цинизма. И действительно, ее безотчетно придерживается обыватель, который рассуждает: "Я хотел бы быть хорошим христианином, но мне пришлось бы умереть с голоду, если бы я воспринял это серьезно". Этот "радикализм" в конечном счете ведет к моральному нигилизму. И "радикальные мыслители", и обыватель, лишенные любви, подобны роботам; единственное различие в том, что обычный человек не ощущает этого, а "радикальный мыслитель" сознает и постулирует "историческую необходимость" данного положения вещей".

Цит. по http://www.psylib.ukrweb.net/books/fromm03/index.htm

Sat nam.