Всегда был против сегрегации людей по любому признаку: расовому, национальному, образовательному, половому. За одним исключением. Я все же делю всех на три категории: на тех, кто уже читал Достоевского, тех, кто еще обязательно (возможно) прочтет его, и тех, кто никогда его читать не будет.

С возрастом у меня, вероятно, характер становится все более скверным, потому что подобное деление я опробую и на режиссере Джиме Джармуше.

[показать]Кафкианская Америка

Несколько слов об этом не то что непонятом - оплеванном критикой и зрителями гении и его картине "Мертвец".

Как и почти все другие фильма Джармуша, «Мертвец» был принят в основной конкурс Каннского фестиваля. На премьерном показе 26 мая 1995 года стояла гробовая тишина, по окончании просмотра никто не аплодировал, и только неизвестный зритель с сильным французским акцентом прокричал: «Джим! Это дерьмо!». Лишь немногие кинокритики «на фоне массовой постав­ки продуктов „под Тарантино“ и явной стереотипизации американского „независимого кино“… заговорили о том, о чем давно боятся говорить, — о шедевре».

Прошёл целый год, прежде чем «Мертвец» вышел на экраны США (10 мая 1996 года). Подобная задержка с релизом произошла и в европейских странах. Прокатная судьба его была сложной: в США фильм демонстрировался всего лишь в 37 кинотеатрах. Такие ведущие издания, как The New Yorker, впервые за всю карьеру Джармуша вообще проигнорировали выход его новой работы. Не исключено, что причиной столь прохладного приёма послужила мрачность нарисованной в фильме картины Америки.

За время первоначального кинопроката в Штатах фильм заработал $1 миллион, в то время как бюджет ленты составил $9 миллионов. Стандартная версия DVD поступила в продажу только 19 декабря 2000 года.

Мне повезло увидеть пиратскую копию фильма в 1998 году.

О «Мертвеце» было написано больше, чем о любом другом фильме. Австралийский киновед Эдриен Мартин определил его как «призрачный, выжженный изнутри каркас вестерна, воздвигнутый для какой-то неясной, гнетущей цели». Эту цель многие рецензенты увидели в том, чтобы снести тот ценностный фундамент, на котором было возведено здание вестерна. Форма вестерна нужна Джармушу, кажется, только для того, чтобы взорвать её изнутри, выявив фальшивость мифа о Диком Западе. Составляющие классического вестерна перепрограммированы режиссёром на основе логики кошмара.

Сгущая краски в духе немецкого экспрессионизма, Джармуш — как и в более ранних фильмах — прибегает к приёму остранения. Символическое сердце американской цивилизации, город Машин, показан глазами пришельца со стороны, в данном случае, Уильма Блейка. На улицах города мы видим горы бизоньих черепов, а к стенам домов прислонены готовые для использования гробы. Над городом Машин господствуют заводские трубы, покрывающие всё в окрестности тонким слоем сажи. Фабрика царит над городом, как замок в одноимённом романе Кафки. Владелец фабрики — извращённый привычкой к насилию самодур, которого окружают подобострастно хихикающие подчинённые.

«Мертвец» Джармуша начинается с того места, где обрывается «Америка» Кафки — невинный молодой герой мчится по таинственному, бескрайнему Западу — но вскоре возвращает нас к кафкианской псевдоцивилизации, забрасывая Блейка в царство зловещего абсурда.