А вот вам и свежие новости с Урала. Да. что-то было. Чуть позже 9 утра. Яркая вспышка и взрывная волна, в количестве 1 шт. сильной и нескольких слабее.  Да, повышибало стекла. Но лично у меня просто открыло окно, но её силу, конечно, оценить успела, пока пыталась его закрыть. Да, вокруг все бегают и ничего не могут понять. Паника, пробки, перегруженная сеть и т.д. 

Дальше будет видно.

Кто успел загадать желание - оно точно сбудется.

Ыы. логичное завершение 14 февраля. Даже астероиды вон падают.

И как раз вчера вечером я прочитала прекрасный отрывок из "Корней небес":

В день, когда настал конец света, я находился в Музеях Ватикана. Там почти никого не было. Такой покой… Я старался ходить туда каждый раз, когда приезжал в Рим, но терпеть не мог теснившуюся в залах толпу — шумную, инфантильную. Вспышки фотоаппаратов, тысячи одинаковых фотографий одной и той же картины — фотографий, которые никогда не будут напечатаны.

Но в тот день музеи были пустынны. Я в одиночестве ждал открытия касс. Персонал не получил никаких распоряжений, поэтому в тот день они работали, как обычно. Как будто это был нормальный день. Я купил билет. В старые времена я мог бы продать такую штуку на… как они назывались, эти виртуальные аукционы? Ах, да, на eBay. Последний билет, проданный Музеями Ватикана…

Было очень приятно и в то же время производило очень большое впечатление бродить в одиночестве по коридорам в окружении красоты прошедших тысячелетий, красоты, которая была вся только для меня. Я помню, что пытался дозвониться в Женеву своей жене, чтобы рассказать ей об этом странном событии, но телефонные линии были перегружены. Люди, пытавшиеся связаться с другими людьми, и тем самым не дававшие никому общаться…Так что я бросил попытки. Если бы я был настойчивее, рано или поздно мне, возможно, удалось бы поговорить с Шанталь. Я бы расспросил ее о наших детях… И даже о нашей собаке…
 Но…

Но я продолжал кружить по пустынным залам, наслаждаясь тишиной и простором. В утреннем свете мрамор статуй и краски картин блестели, как драгоценности.
 Я много часов бродил по тому музею. Пока наконец не пришел в Сикстинскую Капеллу.
 Входя в нее, я испытал совершенно новое ощущение. Я как будто видел ее впервые.
 Я был один под украшенным фресками Микеланджело потолком. Краски Страшного Суда на противоположной входу стене казались новыми, как будто их нанесли только что.

Какая тонкая ирония — сидеть у подножия Страшного Суда в день, когда должен наступить конец света…

Я сидел там не меньше часа. Сидел посредине капеллы и смотрел на Суд.
Потом я лег, как в парке. Свернул куртку и сделал из нее подушку. Я растянулся на полу, видевшем столько веков, столько папских месс, столько конклавов.

Мой взгляд остановился на том гигантском шедевре, Сотворении Адама. Бог, протягивающий указательный палец первому человеку, и Адам, тянущий руку, чтоб быть поднятыми из праха.

Я был погружен в это зрелище, как вдруг показалось, что мое тело отделяется от земли и летит вверх к Богу. Естественно, я знал, что происходит. В газетах, даже самых консервативных, были гигантские заголовки. И все телеканалы превратились в единый, бесконечный выпуск новостей.

...

Постепенно голоса из радио превратились для моих ушей в неразборчивый гул, в бессмысленный фоновый шум. Что-то вроде музыки, как та, которую, как говорят, издают звезды, если слушать их в радиоскоп…

Когда взорвалась бомба, пол выгнулся, как спина лошади. Он сделал это трижды, после чего снова распрямился. Но на потолке стали появляться трещины.

Непомерный свет — я не могу найти другие слова, чтобы описать его, — абсолютный свет ворвался в окна, освещая нарисованные фигуры сверхъестественной белизной.

А потом я полетел к Богу.

Я подумал так потому, что фигура Создателя становилась все больше, все ближе.

На самом деле, это потолок разрушался, и старинные фрески падали вниз. Я видел это как на замедленной съемке: лицо Бога, которое становилось все больше, и Адам, который оставался далеко-далеко. Все дальше от Бога.

Бог упал рядом со мной. Блок десять метров в длину и два в ширину.

Я с трудом приподнялся, не веря в произошедшее. Свода Капеллы больше не было. Поразивший меня свет был солнечным. Потолок смело взрывом почти целиком. Только один кусок еще держался, не знаю, каким чудом конструкции. А из десятков нарисованных фигур только Адам каким-то невероятным образом еще оставался на своем месте. Почти целый. Только ладони с указательным пальцем, которым он тянулся к Богу, больше не было.

Рука Бога обрывалась на запястье.

Божечки это ооочень! очень классно. Я знаю, я псих, но это было бы идеальным концом света.