"Ждать и надеяться – верный способ скоропостижно рехнуться."
И правда. Лучше не надо. Будет хуже. Либо ты что-то делаешь сам. Либо не делаешь и не надеешься.
В выходные было много всего интересного. Например беготня под дождем как завершение дачного сезона и вылазка, а точнее "залазка" в баню через уууууузкое окошко на предмет открытия двери без ключа изнутри. Я и не знала что я такая миниатюрная. Ну или по крайней мере могу так кукожиться. Короче еле выжила в тот день. ладно что не из ума.
'это опасно' - сказал опыт
'это бессмысленно' - сказала причина
'попробуй' - прошептала мечта
'отъебитесь все' - буркнуло настроение, попивая какое-то пойло
Хочется "Кровавой Мэри". Прям не могу. Нужно.
Добралась до ромашкового чая из большушей коробки Гринфилд, о которой рассказывала ниже. Он реально успокаивает. Теперь думаю где раздобыть еще. Там всего 4 пакетика каждого сорта. Ромашковых теперь 3. А я вижу, что он бы не повредил совсем. но вот нигде не видела, чтобы отдельно продавался. может, лучше просто купить в аптеке цветки ромашки...?хмммм...
Нужно как-то менять что-то. Я не могу ничего сделать. Эти мысли меня не отпускают. Мне кажется, я не справляюсь. Я не думала, что будет так серьезно.. Многие месяцы не думала и вдруг дошло.. Говорят, что если взаправду - значит не пройдет. Пожалуйста, не надо.
Началась та осень, которую я категорически не хотела. Я не про время года. Про погоду. солнце не светит вообще. Идет дождь и температура держится около +4. Ветер... таааак уныло. я понимаю, что не погода делает настроение, но...постойте. погода тоже. Когда так мрачно вокруг. Сразу вспоминается строчки из песни группы КиШ.
И снизу дно, и сверху дно
Кругом темно, ведь даже днем
В твое окно не светит солнце.
Мое счастье. Мое, мое счастье.
[Воспоминание/ Года три-четыре назад я ходила на курсы рисования. (Поясняю. Рисую я неплохо(еще в школе на уроках ИЗО ко мне в очередь выстраивался почти весь класс за помощью в рисовании человеков:) ), но чего-то не хватило для поступления в художку, возможно это были мозги или амбиции, а может проблема даже не во мне, а в том, что моя семья посчитала, что мне это не нужно. Тем не менее, рисовать я не бросила. и рада была узнать, что есть возможность хоть немного в этом развиваться, хоть уже так поздно.) Курсы проходили в общежитии одного из университетов. Комната с кучей всяких штук для рисования: шаров, ваз, других предметов и штук. Мольбертов как таковых не было, но были дощечки, к которым нужно было приколачивать лист. Там я научилась мало-мальски не портить красками рисунок. Я туда ходила может пол года. Мы ходили. Он притащил меня туда, потому что по сути дела это был не мой университет и никакого отношения к этому я не имела. Я сидела около окна в уголочке и рисовала. Препод был забавный. он никого ничего не принуждал делать. Просто предлагал. И советовал. Однажды я рисовала круг, вписанный в квадрат с узорами, в другой раз это было перерисовывание кусочка ткани в красках. Каждый раз в конце занятия препод вызывал одного человека, садил его на возвышение и все пытались запечатлить его. Но дело не в этом. Сейчас мне вспомнился конкретный момент. Как мы сидим около окна, в которое светит солнышко. Уже закат. Ясный и нежный. Небо такое...желто-голубое. Такой цвет очень сложно передать. Такой он легкий. Кажется, была поздняя осень. В наушниках - Fleur - Шелкопряд. Я рисую красками портрет. А рядом - моё спокойствие и надежность. Именно так. Я чувствовала, что я в безопасности. Не то, что на меня кто-то собирался нападать. Это немного другое. Это та ступень, в которой нуждаются все люди по пирамиде потребностей Маслоу. Просто в разном плане. В моём случае это скорее моральный. Только со временем понимаешь идеальность некоторых моментов. Когда они происходят - кажется, что ничего особенного. Много проблем, мыслей, деталей. А потом всё это становится незначительным или вообще стирается из памяти. А такое остается. Значит, очень важное было].
Кого пустил однажды в душу, просто так уже не прогонишь. Там навсегда останется его пустой стул.
И еще несколько полезных штук на заметку и чтоб не забыть.
К сожалению, чтобы человек что-то понял, он должен обжечься, и не раз. Понимание приходит только через боль и страдание. Понимание же, не подкрепленное болью, неустойчиво и мимолетно.
Мы готовы менять всё, что угодно, только чтобы ничего не менять. Делать всё, что угодно, только чтобы ничего не делать. И прилагать какие угодно усилия, чтобы не прилагать никаких усилий.
Когда человек считает, что должен быть прощен, он совершает одну и ту же ошибку бесконечно. Это закон. Прощение — это раскаяние. До самых глубин. Только оно изглаживает.
