Нам слепая судьба возводила мосты
Мы их рушили глупо и гордо
На изломе времен все решенья просты,
то, что хрупко, то будет и твердо
я дарю свои сны и тебе и себе,
пусть обоим ночью присниться,
та любовь, что ушла по закатной тропе
по вине медноглазой куницы
по вине медноглазой куницы

мы скитались под солнцем с тобою давно,
как вино, выпивая усталость,
и теперь на двоих сновиденье одно,
у тебя у меня лишь осталось
и на ходе, с летящей сквозь стылую степь
чьи подковы от горя спасали
а на кровь и на смерть нету сил, уж смотреть,
разве только моими глазами
разве только моими глазами

голосами в снегу замерзающих трав,
сон мой хрупкий в рассказ превратиться,
как любя разлюбить,
как придать не придав
и к себе словно в дом возвратиться,
так лети иноходец сквозь стылую степь,
то, что сталось мы, сделали сами,
про предательства боль не сказать и не спеть,
разве только моими словами
разве только моими словами

(Канцлер Ги)

Могло бы и не быть ничего, никак и ни о чем,
Но я к тебе иду рассказать о сердце о своем.
Я ничего не жду, и ты тоже ничего не ждешь.
Но я к тебе приду и ты ко мне, наверное, придешь

Ведь мое сердце не остановилось
Оно болит, ну, почему так до сих пор.
Стучит себе и бьется, как и билось,
И с головою продолжает спор.

Все или ничего было, было, было, но прошло,
И больше некому мне говорить про сердце про свое.
Но я чего-то жду, и ты чего-то тоже ждешь,
Я не приду к тебе, и ты ко мне наверно не придешь.

Но мое сердце не остановилось
Оно болит, ну, почему так до сих пор.
Стучит себе и бьется, как и билось,
И с головою продолжает спор.

Слышишь ли меня ты сейчас?
Понимаешь ли этот мой рассказ?
Нужен он тебе или только для меня?
Лишь бы это все не напрасно и не зря, не знаю.

(Наив)