"Покуда Колизей неколебим,
Великий Рим стоит неколебимо,
Но рухни Колизей - и рухнет Рим,
И рухнет мир, когда не станет Рима"...

***

Солнца луч глух и нем, но окрасил росу,
как когда-то старинные фрески.
Я соборов красу через жизнь пронесу,
через горы, моря, перелески.

«Опускаются руки, исчезли слова» –
так бывает, и некуда деться …
Только будет сто раз голова не права,
правда будет, как прежде, у сердца.

«Корабли постоят и ложатся на курс»,
станет грустно и жалко кого-то.
Так Высоцкий нам пел. Я Венеции пульс
до сих пор ощущаю на фото.

Красоту не собрать по мельчайшим частям,
и душе фотографии мало,
но морозной порой я её по ночам
отпускаю летать вдоль канала.

***

Брось мелочь в фонтан Треви –
пусть тонет надеждой слабой!
Барокко клубок завит
в пергаменты прежней славы.
С оттенком зелёным медь –
по улицам, скверам, паркам.
С Тарпейской скалы лететь
восторгу – и падать к аркам!
Вот взмыть бы с таких холмов
и город увидеть древний
не только с высот веков –
из окон простой харчевни,
где вывод принять простой,
но цепкий как взгляд волчицы:
когда я вернусь домой,
мне Рим будет часто сниться.
Какой это сладкий крест!
Я память ловлю на слове.
В кафе, где сидел Эрнест, *
пью крепкий, горячий кофе.
Я верю: сквозь дождь и грусть
увижу твои соборы,
и слово даю: "Вернусь".
Где взять снова жизнь на сборы?

(Александр Кожейкин)