[163x202]Преодолевая смущение, гнев и чувство полного внутреннего опустошения, все-таки решилась написать этот пост. Сразу предупреждаю: пост длинный (выплесну все!) и битком набит намеками и выражениями интимной тематики, так что слабонервных мам прошу заранее обрести опору на стабильной мебели. А впрочем… что из того, что под силу 7-летним голландским школьникам, не осилить нам, взрослым и мудрым родителям?..
Итак, начну с начала. Решила я сделать сюрприз своему 7-летнему сыну – сходить с ним в театр. Пролистала программу сезона и остановилась на спектакле «Het Klokhuis. De Roadshow». В брошюре была указана и возрастная категория – начиная с 7 лет. Идеальный вариант.
На голландском телевидении есть детская программа, Het Klokhuis, познавательного характера. Если описать вкратце ее суть – Что? Где? Как? Почему? Рассказывают детишкам о происхождении вещей, феноменов, показывают интересные эксперименты. Мой сын, у которого интерес к физическому познанию мира на довольно высоком уровне, всегда с удовольствием смотрит новые выпуски.
А тут вижу, в программе сезона – выездное шоу этой программы. То есть эксперименты для младших школьников, но на сцене театра. Вот, думаю, обрадуется сынуля! И тут же приобрела билеты.
И вот 24 марта был как раз тот заветный день, когда мы (почти с трепетом) вошли в недавно отреставрированное здание Хаарлемского городского театра с резными балконами, бархатными сиденьями и бесшумными лифтами. Зал был полон семи-, восьмилеток; были детки и помладше, как мне показалось, а некоторые – чуть постарше. И вот погас свет и представление началось.
Надо сказать, что для меня это был особенный момент: это был наш первый с сынулей визит в голландский театр. В своей жизни он посетил всего два театра: в возрасте 4-х лет – Березниковский драматический театр с детским спектаклем и в возрасте 7 лет – Парижскую оперу, где мы слушали Анну Нетребко. Поэтому, когда погас свет и дитячье возбуждение достигло предела, я искоса поглядывала на него, пытаясь угадать его чувства.
Опущу подробности бурного приветствия артистов и телеведущего и расскажу сразу о сюжете постановки. Жила-была, якобы, принцесса, которая запросила сделать для нее ДВД с рассказом о том, как снимаются различные телевизионные программы: новости, музыкальные клипы, мыльные оперы, и т.д. Другими словами, нам предстояло заглянуть за кулисы телебизнеса. Ну что ж, очень интересно и познавательно!
Первой на очереди была мыльная опера. Хорошо рассказали (чему я была очень рада!) про эффекты, про то, что все там не по-настоящему и в качестве примера решили разыграть сценку с высоким коэффициэнтом слезоточивости 
[показать] Вызвали из зала мальчика, который должен был сыграть роль сына, двое артистов переоделись папой и мамой, и драма началась. С кислым лицом «мама» сообщила «папе», что Бенни (мальчик-доброволец на сцене) – не его сын, а сын другого дяди. («Хм, какой странный сюжет выбрали для постановки с 7-летними детьми», – подумала я, но быстренько дисквалифицировала эту критическую мысль и доверилась ходу пьесы.) А драма разыгрывалась на полную катушку. «Папа» рвал и метал, «мама» кричала, что видит один только выход – развод, на что «папа» яростно заявлял, что возьмет Бенни себе, потому что любит его. Закончилось тем, что оба «родителя» тянули мальчика за руки в разные стороны, требуя его себе. Дошло до того, что «мамаша» обратилась к самому Бенни с требованием честно признаться, кого он больше любит и с кем останется. Одним словом, я только и ждала того момента, когда эта мыльная опера подойдет к концу, и когда это произошло, облегченно вздохнула и расслабилась на мягком бархатном стуле. А зря…
Потому что следующий «фильм», который стали снимать на сцене, был боевик. Вернее, сценка из фильма, в которой используются звуковые эффекты боевика – удары кулаком, звук ломающихся костей… Хорошим моментом было то, что детям рассказали опять же, что все, что происходит в таком фильме, не есть на самом деле, а лишь имитация, и что никто никого там не бьет, не обижает и носы никому не ломают [показать] А затем снова действо. Ну, думаю, драться будут, или войнушку покажут, на худой конец – бой кунфуистов, или что-нибудь в этом роде. Ан нет. Вышел на сцену артист темной наружности, который должен был сыграть хулигана в подворотне, и вышла тетенька в колготках и шортиках, покрывающих половину ягодиц. Сюжет прост: тетя идет по сцене, виляя задом, темный тип из подворотни говорит: «И куда это такая красивая попа идет?»
Меня после этой фразы окончательно вмяло в кресло. Я насторожилась. Стала прислушиваться к каждому звуку.
«Ну че ты там сказал?» – блатным голосом спросила «тетя». «Хулиган» повторил погромче: «Куда это идет такая красивая задница?» Удар. «А что, я ничего! Я просто спросил, куда пошла такая красивая задница!» Удар. «И это мне за то, что я спросил лишь, куда такая красивая задница пошла?» Удар. Удар. Удар.
Я не считала, сколько раз прозвучала со сцены эта фраза, но меня уже начало мутить от всего представления. Я глянула на часы. До конца оставался ровно час.
Боевая сцена закончилась тем, что «тетка» повалила «мужика» и села на него, прямо на то место, на которое обычно садятся взрослые тети, когда им приспичит. При этом она выпятила свою высокую грудь и вызывающе посмотрела на «хулигана». «Ну, что теперь скажешь? Будешь снова про мою задницу?» «Неееет, – жалобно и при этом возбужденно протянул «дядька», уставившись на грудь. – Куда это пошли такие красивые… такие красивые… («О, нет!» – подумала я в ужасе)… глазки…»
Снова конец. Снова вздох облегчения. И снова ненадолго…
В конце концов, я начала понимать (дошло же до жирафа!), что это не закончится. Что все представление будет пропитано низкими сюжетами, грязными намеками, и снова пришлось мне свалиться на землю и вспомнить, что я в Голландии. Мне стало противно там находиться, хотелось уйти и увести сына, но более всего меня пугала неизвестность – что дальше?
А дальше было вот что. Стали снимать новости. В начале, как обычно, интересно рассказали, как диктор читает текст, где этот текст появляется и какую аппаратуру при этом используют. То же самое – про карту, которая используется при сообщениях о прогнозе погоды. Ну а дальше – все по плану, снова двое артистов, один играет диктора новостей, другая – прогноза погоды.
«Расслабься, – успокаивала я себя, – ничего страшного сейчас не может произойти, это всего лишь новости, погода, все мыльные оперы уже закончились.» Но какой-то червячок изнутри точил и точил, так что я, навострив ушки, приготовилась слушать дальнейший бред.
Режиссер объявил, что до начала новостей – минута, дикторы готовы, стоят на своих местах и обмениваются колкостями.
«Эй, – шепчет новостной, – какой сегодня ветер у тебя в трусах дует?»
Удар ниже пояса. Даже не расслышала толком ее ответ, помню, она сказала что-то про его задницу и теплые брюки.
«И, кстати, – добавила она, – сегодня будет сильный юго-западный ветер, так что мы все будем стоять с этой стороны, чтобы не чувствовать, как у тебя изо рта несет,» – съязвила погодная «тетка».
«Да все лучше, чем из твоего влагалища!» – заржал тот.
Нокаут.
Дальше у меня уже не было слов. Уже не было возмущения, не было гнева. Была только пустота. Я не понимала, почему я вдруг оказалась там. Что мне делать? Нужно ли мне что-нибудь делать? Внутри зияла большая дыра.
Все остальное было уже по мелочи – артистка, которая в шутку попросила партнера отобрать для следующей сценки детей-добровольцев из зала, потому что она, видите ли, если спустится в зал, то снова будет «звать симпатичных отцов в раздевалку»; двое голубых, которые на большом экране давали правильные ответы на вопросы викторины, высовывая языки и трясь боками друг о друга; позы, жесты и выражения, которые кишели интимными намеками…
И вот он, конец. ДВД готов, его несут принцессе, и принцесса в знак благодарности целует курьера. Лиц не показывают; на экране крупным планом – задняя часть тела курьера, на которую уверенно ложится рука принцессы и начинает ее мять…
Все.