В Ульяновске закрывают 5 учебных заведений, учителя объявили голодовку


Ульяновские
чиновники решили закрыть 5 городских школ. Первыми под нож пойдут
учебные заведения в самых бедных районах города. Директор одного из них
с решением властей не согласилась, и объявила бессрочную голодовку. К
акции протеста уже присоединились 22 человека, в том числе и родители
учащихся. Вся оперативная информация о происходящем на месте событий
выкладывается правозащитниками в специально созданном сообществе в «Живом Журнале».

Сама школа закрыта милицией, очевидцы говорят о том, что двери в здание
заколочены. Изначально протестующие хотели разместиться в самом здании,
в спортзале – там и прохладнее, и условия лучше. Однако, новый, спешно
назначенный директор учебного заведения им это сделать не позволила. В
самой школе о голодающих во дворе говорить отказываются.

Голодовка началась в четверг, 24 июня. Сначала протестующие планировали
сидеть в палатках три дня, пока их аргументы против закрытия не
выслушают мэр или губернатор – те люди, которые могут отменить решение
о ликвидации школы. Однако, надежд на внимание чиновников все меньше,
поэтому люди, находящиеся в палатках, решили голодать бессрочно.

«Мы объявили трехдневную голодовку с перерастанием в бессрочную.
Ожидаем, что до понедельника-вторника от властей никакой реакции не
будет, от первых лиц – ни мэр не приедет, ни губернатор. У них на
выходные празднования дня молодежи, будут выступать, куражиться,
сабантуй устраивать, им сейчас не до этого», – рассказал «СП» один из организаторов.

На данный момент в лагере находится 22 голодающих – 5 педагогов школы, в том числе бывший директор школы №7 Ирина Маллямова, уволенная за отказ подписать приказ о ликвидации, 13 родителей и 4 жителя этого микрорайона.

Школа №7 – единственная в этом микрорайоне, и ее закрытие означает, что
детям придется добираться до других учебных заведений несколько
километров. Как выяснил ульяновский правозащитник Александр Брагин, сделать это будет не так просто: «вчера ходили до ближайшей школы, дорога заняла 25 минут – и это шли взрослые люди».

Закрывают школу накануне ее 100-летнего юбилея. Как рассказала «СП» Нина Пономарева,
возглавлявшая 7-ю школу имени Кашкадамовой в советское время, это не
первая попытка властей ликвидировать учебное заведение: за век
существования школа несколько раз меняла здание, и чиновники не раз
пытались расформировать заведение.

«Один раз ее пытались слить со школой для умственно отсталых детей,
родители поднялись, отстояли», – вспоминает Нина Пономарева. При
очередном посягательстве ей даже пришлось написать и издать книгу –
тогда, в 60-х, это помогло.

На этот раз хотят закрыть не только эту школу, но и еще 4 учебных
заведения по городу. Оппозиционеры располагают сведениями о дальнейших
планах властей по сокращению расходов на образование. «По моей
информации всего будет закрыто 10 школ – 5 по городу и 5 по области», –
утверждает Александр Брагин.

«Кроме того, закрывают ряд ПТУ, и прекращен набор в
музыкально-педагогический колледж. Это единственное учебное заведение,
которое готовит преподавателей музыки для школ и детских садов. Там,
конечно, не сотни выпускников, но спрос на них постоянный. У них сейчас
есть запросы на таких специалистов. Даже если студенты идут на
практику, их сразу ставят на постоянное рабочее место. И все это
делается опять под предлогом оптимизации. Они еще подозревают, что это
потому, что училище находится в центре города, территория большая, 2
здания», – говорит корреспонденту «СП» Евгений Лытяков, руководитель аппарата фракции КПРФ в Заксобрании Ульяновской области.

Ирина Маллямова, директор школы №7, рассказала «СП», при каких
обстоятельствах ей объявили о ликвидации ее заведения, почему ей
пришлось объявлять голодовку и чего добиваются протестующие.

«СП»: – В СМИ появились сообщения, что вам и вашим коллегам угрожают. Что за угрозы?

– Конкретно мне не угрожали, угрожали другим голодающим. Нашего
председателя родительского комитета пугают увольнением, фельдшеру
постоянно названивают, кроме того, угрожают уволить детей голодающих.

«СП»: – Работающих?

– Да, у нашего фельдшера дочь работает в системе здравоохранения,
звонят, говорят: «ваша дочь занимается тем же делом, поэтому думайте о
детях».

«СП»: – Кто-то из чиновников с вами общался?

– Нет. Вчера в начале голодовки были представители замглавы
администрации, говорили заученные фразы о том, что «школу нужно
оптимизировать». Говорят что-то свое, то, что должны говорить, не
отвечают на вопросы родителей, педагогов, никого не слушает. Мы как со
стеной разговаривали.

«СП»: – Из других школ не собираются присоединяться?

– Да, были из 43-й школы, которую тоже закрывают, из 8-й школы. Из 71-й
хотели придти, около 20 человек, но по ним проехались накануне
голодовки, очень долго с ними беседовали, некоторых по 4 часа держали,
объясняли, как это вредно для здоровья.

«СП»: – А как вам объявили о том, что школы больше не будет?

– Во время проведения комитета в городской думе ко мне подошел юрист и
предложил подписать приказ о ликвидации школы, где я являлась
председателем ликвидационной комиссии. Этот документ был составлен
юридически неправильно, так как основной текст располагался на двух
листах, а все подписи, кроме подписи глава городского управления
образования были на отдельном, третьем листе. Документ был не прошит и
не скреплен, на что я указала депутатам и юристу, и отказалась
подписывать.

Я просила копию этого документа, на что мне сказали «подписывайте или
нет, как хотите». Я написала на этом листике, что я отказываюсь
подписываться, с указанием причин. После комитета меня пригласили в
управление образования. Я там просидела какое-то время, ждала. Мне
стало плохо, выходящие люди предложили мне помощь.

Меня подвезли до школы. Затем – я даже не успела таблетку выпить – за
мной приехала глава городского управления образования Людмила
Соломенко. С ней был юрист и кадровик. Вошли в мой кабинет, выгнали
всех присутствующих, и спросили последний раз, буду ли я подписывать
документ. Я отказалась.

Мне предложили подписать приказ об увольнении. Я взяла его, хотела
скопировать, положила в ксерокс. Людмила Дмитриевна подскочила и
выхватила этот приказ прямо из-под крышки принтера. Я честно говоря,
была шокирована этим поведением, говорю – «вы сейчас либо руку себе
повредите, либо ксерокс сломаете». На что она ответила, что приказ об
увольнении она мне даст только в том случае, если я его подпишу.

«СП»: – «Документ не для ознакомления»?

– Я там даже причин увольнения не увидела. Я так поняла, что они меня
просто хотели запугать, чтобы я подписалась под ликвидацией школы.
Поэтому они и принесли этот документ.

Потом они начали с меня требовать учредительные документы и печать. Я
сказала, что для передачи документов нужна комиссия, на что они мне
стали угрожать милицией, сказали: «мы сейчас пригласим милицию, и у вас
все изымем». Я согласилась.

Им это не понравилось, они стали звонить мэру, жаловаться, какая директор седьмой школы хулиганка.

В итоге я не подписала ни приказ об увольнении, ни акт о ликвидации
школы, ни акт об отказе передать документы. С самого начала там было
много правонарушений, начиная с постановления о сокращении школ,
который подписал не мэр, а исполняющий обязанности. Потом – экспертная
оценка проводилась во главе с инициатором ликвидации, что полностью
противоречит закону. Никого не пригласили – ни родителей, ни педагогов.

«СП»: – А почему хотят школу закрыть?

– Они так ничего до сих пор и не объяснили. Они говорят про низкое
качество, про плохую наполняемость, про деньги, все что могут, плетут.
Последнее, что было – что мы не соответствуем санитарным нормам, хотя у
нас все в порядке, никаких замечаний нет, после десятка проверок.

Что касается наполняемости, то они приводят данные, взятые с потолка.
Они считают, что у нас в школе должно учиться 1100 человек, такой цифры
быть не может, у нас по всем документам не более 650 человек.

А зарплата для учителей идет из субвенций, а не из бюджета города. На
нашу школу не хватает финансирования только на 20 тысяч рублей в месяц.
Там достаточно большая сумма по коммунальным услугам, но эти деньги мы
же фактически платим бюджету, возвращаем обратно городу.

«СП»: – Есть информация, что на ваше здание кто-то претендует?

– Когда мы заняли это здание, его состояние было ужасным – кабинеты
полуразрушенные, страшные, и моя задача была все это восстановить.
Семьи в нашем микрорайоне не обладают такими материальными ресурсами,
как в других районах. 53% процента у нас неполные семьи – в 116 семьях
только матери воспитывают детей. И у многих не по одному, а по два-три
ребенка.

В Москве, в других городах очень большой дефицит детских садов, мест в
младших классах. Неужели в Ульяновске с этим проще, что даже школы
можно закрывать?

В Ульяновске новых школ не строили уже 25 лет. Основной спрос у нас на
гимназии – они переполнены детьми. Там перебор такой, что руководители
берут детей по толщине кошелька родителей. Кто больше заплатит, или у
кого выше звание или чин, тот туда и идет. Это ни для кого не секрет.

«СП»: – А по остальным школам?

– А сейчас получается, что закрывают те школы, где таким образом деньги
не собирают. И родители будут вынуждены платить деньги за то, чтобы
поступить в школы. Они не то, чтобы экономят на нас – они хотят
заработать на нашем закрытии.