Это цитата сообщения Natasha_Leonova Оригинальное сообщение

[показать]

 

См.:Официальный веб-сайт (итал.)

Биография на сайте lamusicaitaliana.ru

Паоло Конте - один из самых оригинальных итальянских авторов и композиторов, и, без сомнения, самый эрудированный и последовательный. Его стиль рождается из гармоничного сочетания фантасмагорических колыбельных напевов Леонарда Коэна, восприимчивости парижских музыкальных сказителей начала ХХ века и джазовых биг-бэндов Дюка Эллингтона и Бикса Бейдербеки, ощущениями от песен джаз-поп музыки Hoagy Carmichael и шансона Жака Бреля. К этому, безусловно, следует прибавить особый стиль создания песенных текстов, в которых уравновешиваются безудержная страсть, меланхолия ушедших воспоминаний и элегантные, изящные умонастроения, аллегорические образы, спонтанным образом переносящие нас к синтетическому эстетизму и символизму прекрасной эпохи, где из отдельных штрихов вырастает и ширится тонкий .

Два его инструмента - фортепиано и голос (еще до настоящих песен), дают дорогу одной из самых заманчивых  в отношении авторской песни в Италии и вносят немалую лепту в переосмысление лингвистических красот и классики джазовой музыки, в ту пору все еще чуждой и таящейся в тени. В результате, Конте является нам певцом декадентским, отчужденным, одновременно многозначным и благородным, с тембром голоса хриплым и глубоким, слегка задевающим, колючим и без излишней риторики.

Паоло Конте родился 6 января 1937 года в Асти, в семье юристов. Во время войны он много времени проводит в поместье деда, где и закладываются основы его воспитания: уважение к различию в культурах разных социальных слоев, и, вместе с тем - к своим родным местам. Благодаря своим родителям, которые были страстными поклонниками, как классической музыки, так и народной, он, вместе с младшим братом Джорджо, овладевает основами игры на фортепиано. Однако настоящая страсть к музыке приходит к нему сразу же после войны. Расцвет современного кинематографа, появление солдат на американских военных базах, но, прежде всего, прослушивание дисков и концертные туры заокеанских музыкантов рождают в Конте зачатки любви к джазовой музыке.

Получив диплом юриста в Университете Пармы, он начинает работать помощником в адвокатской конторе отца, но, в то же время, решает довести до полупрофессионального уровня свое музыкальное образование. В эти годы появились его первые группы, названия их выдавали эйфорию, вызванную заокеанским джазом и свингом: Barrelhouse Jazz Band, Taxi for Five, The Lazy River Band Society. Самым успешным коллективом был "Paul Conte Quartet", в котором выступал и его брат, Джорджо, в качестве гитариста, в то время как Паоло продолжал играть на вибрафоне. Им удалось даже записать пластинку "The Italian Way to Swing" - сборник стандартных джазовых композиций, выпущенный под маркой RСА.

[показать]

Параллельно рождается и развивается увлечение итальянской песней. Это происходит под воздействием радиопередач и народных традиций, и, в особенности, благодаря неаполитанской песне. Кроме того, большое влияние на Конте оказал французский chanson⁴, представителями которого были Жак Брель и Жорж Брассанс⁵. Возможно, именно благодаря особой поэтике их повествования, блестящей и вместе с тем чуждой риторики, их взглядам, лишенным иллюзий, гротескному и безжалостному воспроизведению современного человечества, Конте начинает писать свои первые песни, предназначенные для исполнения итальянскими и зарубежными артистами. Первоначально он не прибегает к помощи профессиональных авторов слов, творя вместе со своим братом Джорджо, но впоследствии обращается к написанию текстов совместно с Вито Паллавичини (Vito Pallavicini). Так, во второй половине 60-х годов рождаются композиции "Siamo la coppia piu bella del mondo" (Мы - самая лучшая в мире пара), в сольном исполнении самого Конте со всеми вытекающими отсюда последствиями, написанная на слова Лучано Берретта (Luciano Beretta) и Мики Дель Прете (Miki Del Prete), мгновенно ставшая первым номером в хит-парадах, и "Azzurro" ("Лазурный"), написанная для Адриано Челентано. В это же время создаются "Insieme a te non ci sto piu" (Я больше не вместе с тобой) - для Катерины Казелли (Caterina Caselli), "Tripoli '69", "Genova per noi" (Генуя для нас) и "Onda su onda" (Волна за волной) - для Бруно Лауци (Bruno Lauzi) , который одновременно был и соавтором, "Messico e nuvole" (Мехико и облака) для Энцо Йаначчи, "Grin grin grin" и "Se (Yes)" - для Кармен Виллани (Carmen Villani). Сотрудничал он и с такими исполнителями как Патти Право (Patti Pravo), Johnny Hallyday и Shirley Bassey.

Эти первые приметы его необычного стиля, рефлектирующего, исполненного остроумия и колкой иронии, плещущего через край едва намеченными образами, запечатлеваются на его первом LP, носящем его имя, "Paolo Conte" (RCA,1974). Помимо того, что Конте является здесь автором музыки и текстов, он также выступает и в качестве инструменталиста, исполнителя и аранжировщика. Это еще неоформившийся, несфокусированный сборник, практически являющийся пересмотренной антологией произведений, вверенных незадолго до этого другим, музыкой "уличного аккордеона", оркестровками, созданными с кустарной простотой, сквозь которые, лишь временами, проглядывает неподдельный талант, который в большей степени проявится в зрелый период.
Этот альбом является первым в трилогии, посвященной переходному состоянию практикующего юриста из адвокатской конторы в просто-напросто барда. В нем являются нам призраки провинции, терпящей бедствие от неподвижного, тошнотворно-скучного образа жизни, обернутой в полотно скрытого ханжества и тоски, подавленной и выплеснутой наружу, но, вместе с тем, насыщенной глубинными эмоциями, с заботой собранными и разлитыми по трогательным эпизодам.
В этот ранний творческий период Конте дает жизнь двум первым отрывкам пресловутой саги о "Человеке из Мокамбо", собственнике мифического бара. Этот бар - подмостки, на которых разыгрываются сцены в декадентском духе, и являются персонажи, терпящие жизненное банкротство (скорее всего в этом он был ведом чисто автобиографическим духом), где не существует общения между ближними, мира коричневых стен, интерьеров и экстерьеров, отражающих настроение поколения, кафе, где потягивают напитки, почти терапевтических в своей главной цели: абстрагироваться от контекста повседневной жизни. Песни "Sono qui con te sempre piu solo" (Я здесь с тобой все более одинокий), "La ricostruzione del Mocambo" (Восстановление Мокамбо), и, затем, "Gli impermeabili" (Плащи) и "La nostalgia del Mocambo" (Ностальгия по Мокамбо), составляющие тетралогию, помимо единого смыслового лейтмотива вбирают в себя метафорическую форму всего творчества Конте, и являются весьма значимым эпизодом в истории итальянской песни в широком смысле.

[показать]

"La ricostruzione del Mocambo" - также один из сильных моментов его второго альбома "Paolo Conte"(RСА, 1975), произведение, знаменующее собой решительное прощание с сочинением песен для других исполнителей, прощание, приводящее к созданию коллекции композиций, предназначенных для того, чтобы остаться в нашей памяти в качестве классики Конте. Именно второй эпизод "Человека из Мокамбо" поражает внезапно проявившимся в нем джазовым духом, до сих пор сдерживаемым, духовыми, льющимися на манер Нино Рота и медлительным вокализом женского хора, великолепно ложащимся в основание строф. "Genova per noi" - последняя интерпретация уже исполненной ранее песни, превращается в подобие болеро и приобретает еще большую ценность, благодаря экстравагантной, виртуозной линии фортепиано, превращаясь в аккомпанемент, который постепенно обогащается оттенками и нюансами, в том числе какофоническими. А "La Topolino amaranto⁶" (Амарантовый мышонок) , самая первая песня Паоло, написанная им вместе с братом и нетронутая со времени ее написания, становится большим шагом вперед в стиле Luckey Roberts, приправленном контрастными ассоциациями аккордеона, подражающего народным мелодиям.
Следующий альбом "Un Gelato al limon", завершающий начальный период, проникнут автобиографичностью, теперь уже призрачной, от которой Конте все чаще отрекается в пользу междометий, бросаемых в лицо, описаний, по большей части метафорических, символических и импрессионистских; роскошных аранжировок, более плотного звука (там появляется и РFM), но узнается сразу и колкий джазовый язык ("Bartali" , соленый гимн любимому спорту) и протяжные танго Конте ("Rebus", "Un gelato al limone"). Результатом всего этого является спорный компромисс между переходным состоянием и укреплением стиля casual⁷, однако с привкусом повседневности на дне. Стоит немалого труда не различить в нем пренебрежение к высоким, впрочем, зачастую ханжеским идеалам.
К этой трилогии произведений впоследствии прибавилась еще одна, характеризующаяся стилистической открытостью, утверждающей тем самым ее абсолютную ценность и узнаваемость, а так же желанием открыто говорить со слушателем, обстоятельно описывая образы, впечатления, эмоции, запахи, встречи и столкновения персонажей насмешливых или сардонических, мифические идеалы, и символические кругообращения. Автобиографичность решительно уступает место человеку разочарованному, его загадкам, меланхолии жизни в постоянном изменении, сожалениям и воспоминаниям, воскресающим в памяти. Стилистические требования значительно усиливаются, распространяясь вплоть до идеологических основ, податливых для новых идей и неистощимой фантазии. Таким образом, его песни становятся настоящими музыкальными событиями, способными вместить в себя латиноамериканские танцы (танго, хабанера, фанданго, пасодобль, ча-ча-ча, румба), немного расплавленной вокально-фортепианной меланхолии, зачастую обостренной сольным исполнением, и широкую гамму мелодических увертюр, являющихся сильной альтернативой текстам, сплавляясь, в конечном счете, в необычную, элегантную, отрешенную, но, вместе с тем, передаваемую форму. И сверх того - невероятная предрасположенность к свинговым и джазовым партиям под влиянием Фэтса Уэллера и Дюка Эллингтона, выраженная со всей своей отстраненной элегантностью и способствующая восприятию текстов на еще более высоком уровне эмоциональной чистоты, лишенной какой бы то ни было высокопарности.
Формирование его музыкальной группы продолжается в соответствии с выбранным направлением, располагаясь между джазовым ансамблем и биг-бэндом и выказывая все большую изобретательность.
Первым плодом этого "последовательного отклонения" Конте стал "Paris Milonga⁸"(Парижская Милонга)(RCA, 1981). Таким образом, в увертюре альбома, роль которой вверяется одному из его шедевров "Alle prese con una verde Milonga", посредством угрюмой медлительности, мелодичными декламациями голоса Конте (тонально ставшего значительно ниже по сравнению с альбомом "Gelato"), болеро, блюза и фламенко, которые подвергаются возгонке путем магических манипуляций гармонии, выявляется прозрачная, изнуряющая жажда контаминации, неровная, но решительная. По всему альбому Конте распределяет, уравновешенно дозируя, характеры носителей его репертуара - по трогательным балладам, спетым вполголоса, ("Blue Haway", "Parigi" (Париж), "Un'altra vita" (Другая жизнь), по свинговым скетчам с мадригальными вкраплениями и гитарным контрапунктом ("L'ultima donna" Последняя женщина), водевилям в белых стихах ("Via con me" (Прочь вместе мной), "Madeleine" (Мадлен), композициям для биг-бэнда с мощной демонстрацией импровизации ("Boogie"). Появляются там и неотразимые фрагменты новых стандартов ("Pretend Pretend Pretend"). Этот альбом, созданный умелым мастером джаза, стремительно заявившим о себе после стольких творческих самоподавлений, имеет как теоретическую ценность - проиллюстрировать возможности песенных форм нового творческого периода, так и вполне практическую - нечасто впоследствии Конте достигает таких вершин по количеству проданных дисков. В творческом плане этот альбом является той отправной точкой, откуда берет начало оригинальный авторский sound⁹ Конте.

[показать]

Если "Paris Milonga" материализует бум Конте, как уникального персонажа на италийском фоне, и является пока еще слегка напряженным с точки зрения переделки и оттачивания всего альбома, то последующий - "Appunti di viaggio" (Путевые заметки), RCA, 1982, продвигается в направлении понимания и определения альбома как цикла песен нераздельной целостности. Возможно, это уникальный случай во всей дискографии Паоло Конте: альбом является разбитным и безалаберным, оживляющим превосходной поэтичностью и способностью к инструментальной обработке грубые холсты жизни, зачастую без начала и конца, наделенные каждый своей автономностью, своей сущностью оборванных клочков повседневной иронии, отдельных чарующих штрихов, вырванных из контекста. Начиная с блестящего вступления "Fuga all'inglese" ("Фуга по-английски"), подобного некоему подражанию гершвиновским композициям, выявляется самая что ни на есть неподдельная эстетика Конте: повторное обретение обрывков прошлого, их восстановление для создания движущего средства ради видоизменения эпохи и просто во имя радости этого изобретения. Песней "Dancing" он словно катапультирует нас в изворотливую румбу, сопровождаемую электронным фортепиано и небольшим оркестром а-ля Мемфис, а "Lo Zio" (Дядя) - движение, которое верстает свинг из гитарных скачков вплоть до самой концовки, неумелой, сделанной одним ударом тарелок, в то время как "Diavolo rosso" (Красный дьявол) является экстраординарным камерным фокстротом с отчаянными порывами синтезатора и напористым ритмическим сечением. "Gioco d'azzardo" (Азартная игра) и, в уменьшенном размере, "La frase" ("Фраза") - неотъемлемые части рельефа, которым обрисована лаконичная структура всего альбома. Опять гениальные безостановочные циклы, построенные практически произвольно, с примитивными ритмами танцулек, экстатическими, беспокойными электронными клавишными, и импровизированными партиями во всей силе танцевального стиля, ведомыми альт-саксофоном ."Hemingway"- блистательное светило этого альбома, мелодический шедевр, настоящая кодификация песенного формата организованная по принципу эмоционального хорального крещендо, который рождается из едва слышного неторопливого голоса Конте и завершается раскрывающимся перед нами целым оркестром духовых и клавишных, рожденных сольным фортепиано. "Nord" завершает альбом точно так же, как "Wreck On The Highway" завершала альбом Брюса Спрингстина "The River". Ностальгическая пустота, помеченная дневниковыми интонациями, уступает место бесхитростным строчкам, подобным детской считалочке, чтобы потом перерасти в панораму, открывающуюся взгляду с самолета в пронзительно меланхолической теме, смягченной немного кисло-сладким смешением всех инструментов оркестра. Здесь Конте в самом деле, на высоте как формальной, так и субстанциальной, в полном осознании своих артистических возможностей заявляет о своих намерениях не просто пунктуально пользоваться возможностями песенной формы, но также, применяя приемы обострения инструментальных мест, исследовать столь сложный эмоциональный двигатель человеческой души, оторванный от рассказчика, воспринимаемый с обезоруживающей простотой, но при этом чрезвычайно волнующий память. C альбомом "Paolo Conte" (CGD , 1984) сплав двух предшествующих итогов его творчества, классической "Paris Milonga" и глобалистского "Appunti di Viaggio", приходит к полному завершению. Вместе с тем, этот его диск самый выстраданный, самый продуманный, Конте в нем - еще более задумчивый, даже жертвенный. Он выставляет свой альбом на суд новых поколений как переломный момент грядущей бардовской эпохи. С одной стороны в нем присутствуют знаменательные песни, такие как "Gli impermeabili" ("Плащи") - продвижение вперед и апогей мелодического стандарта Конте, песня, которая явилась не просто эпизодом тетралогии о Мокамбо, но чем-то вроде безмятежных похорон стремлений, потерпевших крах; "Come mi vuoi?" (Как ты хочешь меня), анти-романтическая серенада для фортепиано и саксофона, или еще "Come - di"- свинг на манер Calloway, перед которым устоять невозможно. С другой стороны Конте продолжает тему человека-обезьяны , являющегося в негритянском мире олицетворением джазового танцора, образ которого размывается посредством цитат-метафор до персонажа, олицетворяющего эмоциональный хаос. В середине альбома нам является "Sotto le stelle del jazz" (Под звездами джаза), возможно, его определяющий шедевр, гениальная смесь интимных настроений, доверительности, лиричности и загадочности, приправленный оттенками gospel, blues, honky tonk brass band, мифических мотетов¹⁰ - на текст оригинальный и трогательный - сотканный из ночных образов самой ночью, дневник блюзовых вздохов и ностальгических грез. Дополняют все это инструментальная композиция "The Music - All?", сонет для фортепиано и виброфона, становящийся отражением личного восприятия "Ноктюрнов". Шопена, баллада "Chiunque" (Кто угодно), с еще одним дуэтом саксофона и фортепиано, в которых поровну распределяется неясная грусть по мере развития немногословных, величавых аккордов, а также пьеса, предвосхищающая будущее - "Simpati - Simpatia", по которой во всей красе распределены переплетения синтезатора с неизменно присутствующим фортепиано.


Апофеозом Конте - певца, пианиста и поэта, до мозга костей итальянского во всех этих ипостасях, с душой, до глубины исчерканной мельчайшими штрихами страданий, является этот диск сублимаций, составленный из композиций, удачных в своих сумасбродных истончившихся контаминациях. Там, где джаз нужен, прежде всего, чтобы воссоздать эмоциональный каркас, автор приручает и использует инструменты и оркестровки в соответствии с настроениями, преобразующимися в торжественные подъемы, в молитвы, обращенные вспять, внутрь. "Come mi vuoi?" (Как ты хочешь меня?) могла бы войти в альбом "Occulte persuasioni" Patti Pravo (Патти Право),CGD, 1984, но не была включена в него, хотя в действительности шансонье сотрудничал с создателями альбома под псевдонимом "Solingo".
Благосклонно встреченный критикой альбом выдвинул Конте и на международную сцену. За выходом пластинки последовал период интенсивной концертной деятельности, в который, не меньше чем в Италии, он был занят и во Франции, той самой Франции, что вселяла в Конте вдохновение в начале его карьеры. "Concerti" (CGD, 1985) - диск, содержащий записи его побед в песенной форме, достойно запечатлел этот период. На волне вновь возросшего к нему интереса, Конте публикует свое самое амбициозное произведение, один из двойных альбомов, редко присущих итальянской музыке, Aguaplano (Акваплан) CGD, 1986. В действительности, речь идет о типичном произведении переходного характера, в котором автор пожинает плоды того, что было посеяно когда-то, на тех же самых ингредиентах вновь замешивая свою эстетику. Сам формат двойного винила вносит свою лепту в воплощение автором своих актуальных желаний, но даже Конте не удается полностью избежать энциклопедизма, риск которого значительно возрастает в таких случаях. Усиление позиций его творческих стандартов, тем не менее, убедительно. В альбоме присутствуют ставшие уже классическими мелодические увертюры, заглавная песня с обширной бразильской темой, интонированной хором и оркестром, и "Макс", еще одно его сильное произведение - агоническое крещендо, разбитое на две партии в стиле " Болеро " Равеля. "Пасодобль" - остроумная фортепианно-вокальная выходка джаза кабаре, на грани самоиронии, с блестящим чередованием мрачноватой строфы и ускоренного припева, нотами, барабанящими в мажорной тональности, и "Nessuno mi ama" (Никто меня не любит), разворачивающаяся чувственной темой фортепиано, саксофона и контрабаса, чтобы затем воспарить в эллингтоновском свинге, подхваченном женским хором. Далее следуют неаполитанский выход на сцену Spassiunatamente , cool-song¹¹ "Anni" (Годы), терцет "Hesitation¹²" (Колебание), украшенный мадригализмами¹³, которые строятся на фортепианных поигрываниях левой рук; дивертисмент¹⁴ неровного ритма "La Negra"(Негритянка), вальс добродушнейшего фортепиано, годного для пародии на "прекрасную эпоху"; песни "Non Sense" (Нонсенс), рифмованная баллада "Gratis" (Даром), разнузданный танец "Les Tam-Tam du Paradis" (Райские тамтамы); пьеса абсурда, звукоподражательная многоязычная "Ratafia" - все они являются тем или иным способом доведения себя до совершенства, а также взглядом в будущее. Являющийся скорее лакмусовой бумажкой, своеобразным креативным тестом, нежели произведением глубокой прочувствованности, "Aguaplano" - диск полуправд. Конте чудит, но и констатирует, не переполняется энтузиазмом, но скорее теоретизирует.
[показать]
Другой диск, записанный вживую,"Paolo Conte Live" (CGD, 1988), является показателем периода, когда бард сосредотачивается на более детальной проработке собственной тематики, нежели на творчестве непосредственно.
Но альбомы "Parole d'Amore Scritte a Macchina" (Слова любви, напечатанные на машинке) и "Novecento" (Двадцатый век) знаменуют новый плодотворный период в творчестве автора. Проводив прочь опьянение концертами, Конте обращается преимущественно к самой потаенной стороне своей индивидуальности, к мельчайшим эмоциям, прежде всего, отпуская себя на волю из самых потаенных уголков своего бытия. Изучив человеческий опыт, запечатлев согласие с многогранностью и противоречивостью человеческой личности ("Lo Zio", "Fuga all'inglese", "Come mi vuoi?"), или мифологического персонажа ("Alle prese con una verde Milonga", "L'ultima donna", "Sotto le stelle del jazz", "Diavolo rosso"), Конте адаптирует свои поэтические запросы к форме рассказа и исповеди, исходящего от собственного "я", мечтающего, исследующего, неспокойного.Первый из этих альбомов, Parole d'Amore Scritte a Macchina (CGD, 1990), является самым аномальным произведением во всем его творчестве, и явно указывает на новый стилистический поворот в пределах экспериментирования. Он является и его первым альбомом, сфокусированным на конструкциях необычных и анахронических, и на атмосфере произведения, как никогда сухой, лаконичной, отважной и загадочной, которая сама по себе при этом остается неровной, едва отмеченной. Вступление, "Dragon" достойно того, чтобы встать в один ряд с "Alle prese con una verde Milonga", отстраненный железнодорожный boogie-blues¹⁵, сопровождаемый записанным поверх синтезатором и гитарами в трансе, с хорами и вокализациями вуду, переламываемый взрывами тромбона, вывертами кларнета и мишурными тайнами контрабаса, с настолько короткой, насколько и мрачной декламацией Конте. "Il Maestro" (Учитель) - это эпический гимн в стиле Верди, интонированный женским хором, который повторяет Конте со своей обычной способностью к странной вариации и творческому самовлиянию. "La canoa di mezzanotte" (Полуночная каноэ) - самый экспериментальный эпизод карьеры Конте, это дуэт с Sybil Mostert в качестве второго голоса, основанный почти исключительно на электронных клавишных инструментах, и "Ma si t'a vo' scurda'"- еще одна неаполитанская пьеса. В композиции "Ho ballato di tutto" (Я протанцевал все) присутствует гордое введение, достойное бетховенской сонаты, которое является прелюдией для приглушенного взрыва струнных инструментов и маршевых коротких ударов гитары, абстрактных переплетений оркестровых арабесок в контрапунктном диссонансе¹⁶. "Un vecchio errore" (Старая ошибка) - кладезь скрытых символов и кодов (классицизм и аккомпанемент баллад, смирение, упрямство, осознание принадлежности), из которых верстается воедино еще одна из его лучших вокально-фортепианных пьес. И в конце - "Мистер Джайв" (Mister Jive"), снова призывает хор для того, чтобы изобразить ностальгическую дань Гарри Гибсону и историческому храму музыки джайв¹⁷ "Cotton Club", исполненная упадническим тихим напеванием в микрофон и сострадательной грусти, которую сообщает чередующаяся строфа хора. Этот альбом - чародей, чуждый какой бы то ни было запрограммированной риторики, и в этом становящийся фатальным до крайности. Голос Конте, самоуверенный, мощный до дерзости, до нахальства, как никогда, изливается в лингвистических одолжениях, герметизме, шутовстве. Обложка была нарисована Хьюго Праттом. Второй альбом, Novecento (CGD, 1992), сохраняя ностальгический дух, продвигается в противоположном направлении. Фокусом произведения является максималистский оркестровый сплав стилей и жанров музыки, самых разнообразных, но при этом неизменно вновь отсылающий нас к артистическим настроениям начала ХХ столетия, или к переходу между двумя эпохами. "Gong-Oh" - наиболее текстуальная из всех, является почетной данью а-ля Тэйтум Арт¹⁸, подносимой Чику Уэббу и Сидни Бичету. Заглавная композиция - еще одна блистательная прелюдия, симфоническое вступление с уэллеровским фортепиано, темой вальса и атмосферой свободы, присущей fin de siecle¹⁹, концу девятнадцатого столетия, находящимися в совершенном созвучии с вереницей песенных историй и фиглярством оркестра. Облака синтезатора в "Il treno va" (Поезд идет), "I giardini pensili ha fatto il suo tempo" ("Висячие сады свое отжили") являются единственным воспоминанием, сохранившимся от экспериментов альбома "Parole d'amore", которое в любом случае используется здесь с высоко натуралистическим смыслом. "Schiava del Politeama" (Рабыня киноконцертного зала) - грязное танго в наилучшем контевском стиле, почти самопародия, вместе с тем представляет нам аккордеонные оркестровки, концертино струнных и соло саксофона.

Дуэт фортепиано и контрабаса в "Per quel che vale" (За то, что стоит) безутешен и разрежен до ненатуральности, но при этом вновь восстает из ниоткуда декадентским болеро; тропическая вакханалия биг-бэнда в "La donna della tua vita" (Женщина твоей жизни) - небольшая карусель стилей, самых дорогих для автора. "Inno in re bemolle" (Гимн ре-бемоль) - целый утонченный мюзик-холл, над которым возвышается грустный саксофон, а песня "Una di queste notti" (Одна из этих ночей) предлагает нам вступление, достойное некоего заколдованного цирка, которое, спустя какое-то время, ускоряется, превращаясь в добродушную самбу, самым естественным образом сведенную с мелодическими темами и идеями, типичными для парижского кафе-шантана. В "Do do" (исполненном Джино Туше (Jino Touche), контрабасистом ансамбля Конте) исчезает формат дерзости, присущий альбому в целом, и на передний план выступает магическая, священная, интригующая атмосфера, поданная штрихами, похожая на завершающее благословение. Звездный, и вместе с тем выстраданный, это, прежде всего, альбом, обладающий бесспорным шармом, раскрывающий нам сомнение, спор, сотканный из исчезающих, ускользающих песен. Традиционен он только в смысле поверхностном: анахроническая тема - самый что ни на есть чистый повод для исследований и отклонений в неизведанное. Аномален он настолько же, насколько был и предшествовавший ему, а возможно даже более. "Novecento" является альбомом, который окончательно вынесет творчество Конте за пределы его персоналии, по направлению к тем, которые обычно определяются как его ученики ( Vinicio Capossela, Sergio Cammariere, Ivan Segreto, Carlo Fava, Don Ciccio Philarmonic Orchestra ) и создаст основы для дальнейшего возвышения автора над самим собой.

[показать]

Анахронические оба: "Parole d'amore" и "Novecento", несмотря на то, что о них обычно говорят, являются контианскими до мозга костей, это два его начала, инь и ян, или, иначе говоря, изображение и его негативный оттиск. "Parole d'amore" является герметическим, инструментально эксцентричным, немногословным, исповедующимся, интимным. "Novecento" - альбом описательный, оркестровый, переполняющийся словами, экспансивный и изобильный. Этим диптихом Конте, наконец-то, выставляет на всеобщее обозрение эмоциональные основы своего творчества, более чем артистические, и выстраивает цикл песен, который, как ни парадоксально, воспринимается как нечто единое и неделимое.Стиль мюзик-холла композиции "Bye, Music", баллада на французском "Reveries" и инструментальная композиция "Ouverture alla russa" ("Увертюра по-русски") являются тремя ранее неиздававшимися песнями, которые появляются на диске "Tournee" (CGD, 1993), первой части записей вживую, сделанных в гастрольных поездах в Гамбург, Париж, Валенсию и Вену.

"Una faccia in prestito"(Лицо взаймы) (CGD, 1995) возвращается к еще одному переосмыслению в стиле "Aguaplano". Как и в случае "Aguaplano" речь идет об альбоме пространном и педантичном, эклектическом и не лишенном эмоциональных моментов, но в целом недостаточно выдержанном. Иногда кажется, что Конте таким образом воплощает в жизнь возможно большее количество идей, чтобы подвергнуть испытанию свое творчество, дать отпор призракам, иссушающим вдохновение. "Don't Throw It In The W.C" - значительная чакона²⁰ в армстронговском стиле, которая может быть возведена в метафорическое отображение всего альбома: труба с сурдиной, которая ведет длинное почти оркестровое вступление, гармонии условленные, ожидаемые, но вместе с тем плодовитость аранжировок, стихи сухие, лаконичные, второстепенной важности. Теперь уже ветеран песенного творчества, он в любом случае знает, как уравновесить все это в головокружительных румбах - "Elisir" (Эликсир), в подскакивающих канканах вроде "Sijmadicandhapajiee" , в печальных колыбельных напевах "Le parole tue per me" (Твои слова для меня), в эстафетах голоса и фортепиано, как в заглавной песне альбома. "Danson metropoli" - еще одна игра нонсенса, свингующая, и смутно преувеличенная, а следующая за ней "Il miglior sorriso della mia faccia" (Лучшая улыбка на моем лице) пытается копировать прежние мелодические шедевры.Несмотря на имеющиеся неоднократные попытки реабилитировать себя, в альбоме "Una Faccia In Prestito" Конте предстает "без грима", больше доверяясь осторожным и сомнамбулическим оркестровкам, часто ведомым сольными партиями Макса Питца, нежели причудливым ассоциациям. На передний план выходят песни, сделанные педантично, которые будут выглядеть лучше в "живом" исполнении и станут самыми популярными в его карьере. Семь последних минут песни "L'incantatrice" и рискованная драматургия "Quadrille" с обкатанным Джино Туше в качестве второго голоса - первые предвестники проекта "Razmataz". "The Best Of" (CGD, 1996) является лучшей антологией Паоло Конте, созданной до сегодняшнего дня. Редакция 1998 года этого сборника выполнена для американского рынка и реализована фирмой Nonesuch Records.


"Tournee 2" - это сиквел диска, вышедшего 5 лет назад, лучший "живой" альбом, в который вошли пять неиздававшихся ранее песен: "Swing", "Irresistible", "Nottegiorno", "Roba di Amilcare, "Legendary".
Во всяком случае, Конте вышел далеко за пределы изначально задуманного переосмысления итальянской песни. Он углубил свою программу-минимум по многим направлениям путем нового изобретения, предполагающего свободу от любых жанровых принуждений, но вместе с тем продолжая играть в уважение, реверансы по отношению к своим титулованным источникам вдохновения. Такая сочинительская свобода никогда не приносит своевременных плодов в плане созидательном, скорее наоборот, она является очищающей: естественной потребностью следовать поэтике, окрашенной очарованием, самоописанием. Эта свобода является весьма прямолинейной по отношению к тем, кому предназначены музыкальные произведения, но, прежде всего, по отношению к человеку элегантному и меланхоличному, находящемуся в состоянии смятения и тревоги тончайшей глубины. В феллиниевских дерзостях второго диска, так же как и в вечном движении альбома "Appunti di viaggio", в стилистических построениях "Aguaplano", в водевилях с привкусом джаза, свойственным "Paris Milonga", в ламентациях²¹ того же альбома, в оркестровых колоратурах²² "Novecento", или в эксцентричных герметизмах "Parole d'amore", выступает на поверхность индивидуальность, неподвластная никаким сокращениям, обращенная к постоянной игре трезвой переработки и строгого указания направлений в пределах соблюдения правил и обычной естественности. Такой "двойной регистр" является итогом этого весьма плодотворного периода, а также одним из самых великих и чудесных уроков, когда-либо преподанных итальянским поющим авторам и итальянской музыке в целом.
Автор, исчерпав вдохновение в песенной форме творчества, посвящает себя новому проекту, который хранится в секрете от всех до самого его выпуска на широкую публику." Razmataz ", конечный результат этого долгого процесса, колоссальный мультимедийный проект, воплощенный в иллюстрациях и фонограмме, который представляет собой целый творческий сезон в жизни Конте, особенно дорогой автору. Такой проект служит Конте для того, чтобы продвинуться вперед в нескольких направлениях: прежде всего, вновь открыть в себе композитора, способного набрасывать опереточные лирические произведения, захватывающие как ариями, так и увертюрами, интермеццо и большими оркестровыми парадами. Во-вторых - это возможность, от которой нельзя отказаться, чтобы обнародовать, наконец, врожденную страсть к живописи и истории искусства, и сделать это двояко: придав этой страсти конкретную форму, выраженную в рисунках и иллюстрациях, и вместе с тем отвлеченную: сфокусироваться тематически на артистически-художественном авангарде начала XX века. Прежде всего, речь идет о сюрреализме и дадаизме, несмотря на то, что изобразительный стиль Конте скорее близок раннему Карло Карра. Одновременно это служит Конте для исследования, с каждым разом все более глубокого, его собственной величайшей способности к творческому смешению, посредством предопределенного в нем чувства меры, которое всегда присутствует в его песнях.

[показать]

Из всего этого рождается творение, которое, по меньшей мере, можно назвать значимым, (правда, оно не добилось успеха, сопровождавшего "Горбуна из Нотр-Дама" Риккардо Коччанте). Произведение, вышедшее в итальянской, французской, английской и испанской версиях, воплощеное в намеренно неясном сюжете, разворачивается в сотнях иллюстраций (набросках углем, темперой, карандашных рисунках) и в более чем двухчасовой синхронизации звука и изображения. Повествовательным поводом является история африканской танцовщицы по имени Разматаз, история ее восхождения к успеху в прекрасном, огромном Париже, и ее быстрому и загадочному исчезновению. Здесь встречаются пронырливые импресарио, уличные артисты, покровители зрелищного искусства в самом зените своего могущества, и другие мифологические персонажи темного толкования, которые своим присутствием заставляют историю подняться до высот универсального показа мира искусства, понимаемого Конте как проявление творчества. Терпкие, мимолетные и ускользающие, преображающие повествование в глубокое размышление об атмосфере верховной, крайней культурной контаминации, свойственной началу XX века, смешения художественных экспериментов, новорожденного джаза, африканской культуры, оперного классицизма, поэтики социальных глубин столичного города.Реализация произведения в "живом" исполнении технически происходит путем одновременного создания множественного изображения несколькими проекторами , расположенными в нескольких помещениях аудиовизуальной выставки, и прослушивания фонограммы. В первых представлениях "Razmataz Tour", проходивших в течение всего 2001 года в Каннах (на международных показах, по случаю Фестиваля Кинематографии), Лондоне, Берлине, и, лишь впоследствии, в Италии, действие сопровождалось живым исполнением симфонического оркестра по всем канонам оперной прелюдии, повествовательного вступления голоса за кадром, и настоящего развертывания изобразительных моментов с использованием занавесов и переходов. Визуальный компонент произведения, реагировал сам с собой, пластически воплощая взаимосвязи диалогов и соло, и затем - синхронно с музыкальным компонентом, который представлял собой альтернативное музыкальное интермеццо, фон аккомпанемента без примесей, превращаясь в главное действующее лицо и почти превосходя по силе изобразительную силу персонажей, выдуманных и нарисованных автором.Вокальные композиции предполагают исполнителей, которые оттеняют самого Конте своими лирическими сопрано, певиц тембра а-ля Эдит Пиаф, эстрадные вокалы типа Тома Уэйтса, афроамериканских певцов. Композиции, в соответствии с главной линией этого "изобразительного мюзикла", заключаются в единое целое из гетерогенных элементов, взятых в равных пропорциях: традиций, оперного искусства и личного репертуара автора.Проект - анахронический, обладающий ностальгической риторикой, амбициями и вычурностями провинциального универсализма, подвижными, перемещающимися различиями, оттенками. "Razmataz" имеет классический сюрреалистический вкус, как магритовские глыбы камня, висящие в воздухе, настолько ненатуральные в их спонтанных сдвигах, что даже тщательное наблюдение за ними превращается в механическое безрассудство. Это обдуманный прицельный синтез эстетики Конте, созданный скорее для того, чтобы глубоко дышать им, нежели для того, чтобы видеть и слышать. Саундтрек, изданный CGD East West в 2001 году и включающий в себя только некоторые, особо выделяющиеся, фрагменты в иных аранжировках, оригинальные партии мюзикла, оставляет теплое приятное ощущение как композиторское событие, извлеченное из одноименного романа, принадлежащего Конте.

[показать]

"Reveries" (2003) - еще один коммерческий проект, задуманный первоначально для американского рынка и постепенно распространившийся в Европу. Он содержит неиздававшуюся ранее студийную версию заглавной песни (до тех пор известную исключительно в обличье "live") вместе с усталыми переделками уже классических "Dancing", "Fuga all'Inglese", "Come Mi Vuoi?", "Madeleine", а так же композициями, в оригинале извлеченными из альбомов "Novecento" и "Aguaplano".Спустя девять лет после выхода последнего диска своих песен Конте вновь возвращается к публике с произведением, полным сумрака и разочарований,"Elegia" (Warner, 2004). Заглавная песня рождается сольным фортепиано, разворачиваясь благородными спиралями, достойными Шопена, "Chissa" (Кто знает) - баллада, отражающая общую атмосферу, основанная на фортепианных переливах нижнего регистра и строгом контрапункте, "Molto Lontano" (Очень далеко) - трехчастный танец со сменой темпа в корусе²³, привносящими изменения в атмосферу. "Non Ridere" ("Не смейся", его эксклюзивное взволнованное обвинительное письмо), "Sandwich Man" (драйвовый фортепианный калипсо²⁴ созданный яркими импрессионистскими штрихами), "Bamboolah" ("Кукла", небольшой шедевр стилизации) и "Il Regno del Tango" ("Королевство Танго", чувственная смесь стилей в темпе босановы) - все это композиции, в которых бард из Асти возвращается к экспрессивному самовыражению посредством красочных инвенций²⁵, остававшихся затененными в дисках, непосредственно предшествовавших этому.Четвертый эпизод саги о человеке из Мокамбо ("La Nostalgia del Mocambo") мастерски интегрирован в атмосферу альбома. Это экстатический оазис обласканных нот фортепиано, неотступно следующего рядом, и противопоставленного им стройного хора, в то время как главный герой этого эпизода откладывает подальше свои последние слабые надежды и безмятежно предается всем им сразу, в столовой каштановых тонов, в компании непременной спутницы и, непременно, прихлебывая кофе. Диск неровный, шероховатый, лишенный риторических красот, за исключением тех, что были уложены в его поэтику. Альбом "Elegia", хотя и обладает скудной эскизной непосредственностью, позволяет Конте двигаться посредством волшебной палочки, "переключающей" настроения и внутренние ощущения, позаимствованной на время у бродяги идущего домой и обернутой в тысячи мыслей о возвращении.
В создание альбома большой вклад внес Клаудио Кьяра (Claudio Chiara) - флейта, альт и тенор-саксофон, контрабас. "Elegia" также является первым альбомом Конте для марки Atlantic.Спустя 37 лет Паоло Конте вернулся к сочинению песен для Адриано Челентано. Песня "L'indiano" (Индеец) входит в саундтрек телевизионной передачи известного певца "Rockpolitik", вышедшей на волне RaiUno в октябре 2005 года. В конце 2005 года был опубликован двойной альбом live, имеющий соответствующее воплощение в DVD формате, содержащий полную версию концерта 26 июля того же года на открытой площадке Arena di Verona в Вероне. На нем представлена еще одна неиздававшаяся ранее песня, имеющая испанское название "Cuanta Pasion", в исполнении которой участвуют гитарист Марио Рейес Mario Reyes (Gypsy Kings Family) и иберийская певица Кармен Амор (Carmen Amor).
"Wonderful" (BMG, 2006) - излишествующий сборник из трех дисков, насколько элегантный, настолько же и бесхитростный, включающий все то, что выходило ранее у Конте на RCA - песни трех его первых одноименных дисков, "Un gelato al limon", "Paris Milonga" и "Appunti di viaggio".

---