[показать]

 

Тяжело вздохнув, Змей Горыныч просунул в пасть
между верхними клыками хвост, прижал им к небу раз-
двоенный язык и попытался свистнуть. Вместо оглуши-
тельного свиста, однако, получилось жалкое шипение,
«Чем бы мне его огорошить?» – тоскливо подумал он,
готовясь к неминуемой встрече с богатырем Русланом
Кирбитьевичем, который грозился сгубить Змея, разо-
рить его поганое гнездо и освободить из неволи Наста-
сью Митревну, с которой Змей Горыныч жил-поживал
вот уже пятнадцать лет душа в душу. И хоть стар был
Змей, помирать ему совсем не хотелось. «Ну ладно,
авось не шибко покалечит, а коли повезет, то и ему бока
намну», – решил он. Тяжело взмахнув крылами. Змей
Горыныч взлетел на высоченный дуб и, подслеповато
щурясь, стал всматриваться в даль – не пылит ли до-
рога…
* * *
Решение пришло к Стукачеву внезапно. Дело было
рискованное, но после скандала с женой чувство уяз-
вленного самолюбия заглушило в нем на время при-
родную робость, «А не вернусь, – ожесточенно думал
он, входя в здание Бюро путешествий, – локти кусать
станет, да поздно будет! Поздно!»
– Вам куда? – улыбаясь, спросила его девушка-дис-
петчер.
– Все равно. Куда угодно.
– Хорошо. Тогда ваша кабина номер пять. Сеанс де-
сять минут. Пожалуйста.
* * *
– Ну?! Не видать? – задрав голову, воскликнула На-
стасья Митревна.
– Совсем слепой стал! – ответил ей с дуба Змей
Горыныч. – Мужик посредь дороги объявился. Стоит,
башкой вертит туда-сюда. Как я его проглядел? Верно,
разморило меня на солнышке, вздремнул малость!
– Ты, старый, главное – богатыря не прогляди. А то
будет ему свадьба, тебе – поминки! Я в дом пошла. У
меня молоко на плите. Если что – кричи.
– Ладушки, – ответил Змей Горыныч, продолжая на-
блюдение.
* * *
Стукачев топтался на дороге, осматривался и вхо-
дил понемногу в образ. На нем была длинная, до ко-
лен, льняная рубаха и широкие порты, которые норо-
вили все время сползти, «Хоть бы веревку дали, хал-
турщики», – бормотал он, держа левую руку на пупке.
Правая держала лучемет, закамуфлированный под по-
сох.
Слева, справа и позади расстилалась дикая степь.
Впереди, в двухстах шагах, стояла потемневшая от
времени рубленая изба чудовищных размеров. У нее
было две двери – большая, напоминающая ворота, и
поменьше – обычных размеров. Окна маленькие. Дом
опоясывал невысокий частокол из заостренных бре-
вен. Перед частоколом гуляли куры и гуси. Посреди
двора рос огромный дуб, а на самой верхушке его, рас-
пустив перепончатые крылья, сидел птеродактиль и
внимательнейшим образом рассматривал Стукачева.
Сердце путешественника окатило ледяной волной.
«Чтоб тебя!» – простонал он и взял посох на изго-
товку. Порты съехали гармонью и улеглись в мягкую
дорожную пыль. Но тут земля под ногами начала под-
рагивать и послышался нарастающий топот. Стукачев
проворно сиганул в репейник. Мимо него, поднимая
клубы пыли и звеня кольчугой, проскакал здоровенный
детина на огненнорыжем коне, У самых ворот детина
осадил коня и принялся громко кричать, потрясая ко-
пьем. Понять живую речь далекого предка оказалось
для Стукачева задачей непосильной, Единственным,
что он четко разобрал, было – «живота своего» и «гад».
«Э-э, да это он, никак, птеродактиля на бой вызывает, –
догадался Стукачев. – Ну, днесь  держись!»
В рескрипт на богатырскую тираду с дуба донеслось ши-
пение. «А-а-а!» – радостно завопил детина и метнул
в птеродактиля копье, но не попал. Птеродактиль, в
свою очередь, как-то неловко подпрыгнул и, цепляясь
за ветки, грохнулся наземь. Детина, пользуясь счаст-
ливым моментом, проворно соскочил с коня, отцепил
от пояса булаву и начал свирепо дубасить птеродакти-
ля. Бедное животное, прикрывая голову крыльями, из-
давало жалобные крики, На эти крики из избы вылете-
ла простоволосая женщина с ухватом в руках и с воем
набросилась на опешившего от неожиданности дети-
ну. Детина бросил булаву и, панически отбиваясь от на-
седавшей на него бабы, начал пятиться к коню. Потом
вскочил в седло и диким галопом помчался прочь. Уви-
дев Стукачева, ставшего невольным свидетелем его
позора, богатырь внезапно остановился, развернулся
и шагом подъехал к убогому страннику.
– А ты почто? – грозно спросил он.
– Это вы мне? – севшим от страха голосом пролепе-
тал Стукачев.
– Тебе! – ответил детина и заехал ему кулаком в
ухо так, что Стукачев, описав дугу, приземлился ме-
трах в трех от богатыря. Одновременно с приземлени-
ем в ушах его прозвучал металлический голос диспет-
чера: «Сеанс окончен!»
* * *
Морщась от боли и держась за распухшее багровое
ухо, Стукачев вышел из кабины номер пять и возму-
щенно закричал: «Дайте жалобную книгу!