Из моей любимой книги Астрид Линдгрен "Мы на острове Сальткрока":
Когда Чёрвен вошла в янсонов хлев, Пелле сидел в обнимку с кроликом. В сумерках она с трудом различала его, но зато хорошо слышала, как он шептался с кроликом, словно Йокке был человек.
— Пелле, угадай, что я умею делать? — живо спросила Чёрвен. — Я умею шевелить ушами.
Но Пелле не слышал ее. Он продолжал разговаривать с Йокке, и ей пришлось повторить одно и то же трижды, прежде чем он ответил.
— Давай посмотрю, — откликнулся он, наконец.
Чёрвен встала к окну, где чуть брезжил скуповатый свет, и начала демонстрировать свое уменье. Она старалась вовсю, делала отчаянные гримасы и потом спросила с надеждой:
— Выходит?
— Не-е, — протянул Пелле.
Он вообще не понимал, зачем ей понадобилось шевелить ушами, но Чёрвен объяснила, что рождественский гном особенно любит тех, кто умеет это делать. Тогда Пелле захохотал во все горло и сказал, что, во-первых, никакого рождественского гнома нет, а во-вторых, люди, умеющие шевелить ушами, нравятся гному ничуть не больше тех, которые этого не умеют. Поэтому она с таким же успехом могла бы научиться чему-нибудь более полезному, например, свистеть. Это Пелле умел, и, прижав еще крепче к себе Йокке, засвистал ему:
— На елках зажглись мириады свечей!
Он свистел также и для Чёрвен, раз уж ей волей-неволей пришлось его слушать.
Пелле и не подозревал, что он наделал, сказав, что рождественского гнома нет. Детская вера Чёрвен в гнома с треском надломилась. Неужто гнома в самом деле нет? Чем ближе был сочельник, тем больше она волновалась. Может быть, Пелле и прав? Утром в сочельник, когда на завтрак ей дали кашу, она уже настолько отчаялась и перестала верить в гнома, что почти выбросила его из головы. Но от этого веселее ей не стало. Какой же теперь сочельник! Рождественского гнома не будет… и еще каша на завтрак! Она с отвращением отодвинула от себя тарелку.
— Поешь, оса ты этакая! — ласково сказала Мэрта. Она не понимала, почему у Чёрвен так потемнели глаза. — Такую кашу больше всего любит гном, — заверила она.
— Отдай ему и мою, — недовольно пробурчала Чёрвен. Она негодовала на этого гнома, которого вроде и не было, но который все-таки хотел, чтобы она ела его любимую кашу и шевелила ушами, и обижен но сказала: — Кашу есть, да верить в рождественского гнома, других дел по-твоему, у малышей нет?
Ниссе понял, что с ней что-то неладно. По лицу Чёрвен он почти всегда мог догадаться, когда с ней бывало неладно. Сейчас он тоже догадывался. И когда Чёрвен впилась в него глазами и напрямик спросила: есть на свете гномы или нет — он сразу понял, что сочельник будет ей не в радость, если он откровенно ответит: «Нет, они есть только в сказках!»
И тогда он показал ей старинный деревянный кашник, который принадлежал еще его бабушке. В рождественский вечер она доверху наполняла его кашей и ставила за угол дома для гнома.
— Что, если мы проделаем то же самое, — предложил Ниссе. — Давай положим твою кашу в кашник и оставим ее для гнома!
Чёрвен засияла так, будто внутри у нее зажглась рождественская свечка. Ясное дело, гномы есть, раз папина бабушка верила в них! Все-таки здорово, что гномы живут на свете и тайком крадутся за углом дома в сочельник! И хорошо еще, что они любят кашу, им можно будет сплавить свою. Снова все утряслось, и обо всем об этом она непременно расскажет Пелле.
Но встретились они, когда уже смеркалось и все сальткроковцы собрались на обледенелом причале столяровой усадьбы и смотрели, как сани гнома неслись сквозь густую пелену поземки. На облучке сидел самый взаправдашний гном и освещал дорогу факелом. Правда, сани и лошадь у него были янсоновы, но ведь гном может взять упряжку взаймы, когда ему надо привезти такую уйму подарков.
Даже Пелле онемел от удивления. Он таращил глаза, все теснее и теснее прижимаясь к отцу. Гном бросил на мостки два мешка с рождественскими подарками, один — для Мелькерсонов, другой — для Гранквистов. Получилось у него это ловко и проворно, как у матросов, когда те сбрасывают товары с парохода на пристань в шхерах. А потом сани скрылись в вечерней мгле.
А вот, собственно, и сам рождественский гном:
Шведский художник Эрик Форсман, здесь и далее
Это кашник
Ниссе, похоже, угощает котика (год кота все же). Автора, как и далее, не нашла
Рождественский гном, кот и кашник (чисто вылизан) - всё на месте - год будет хорошим!