"- А, милыя, я забОлела.
- ЗабОлела, пОлячися!"
Кострома (Иван Купала)
Т.Яблонская. Простудилась.
Болеть всегда некстати, а летом, особенно.
В детстве болеть было очень неудобно. Уже попытка поболеть не сулила ничего хорошего. Пожалуешься бабушке на какой недуг - услышишь - "луковку к заднице приладь, все пройдет". Отец реагировал сурово - "а по рогам?", мама полувопросительно, полуутвердительно - "допрыгалась!" Как правило, тотчас всё и проходило.
Если же вправду случалась какая напасть - схема лечения была универсальна. Первым делом бабушка отламывала лист "алоя" и закапывала в нос горький, всюду проникающий сок. Потом сухую горчицу засыпали в носки и в этом надо было лечь в кровать. Потом приятный эпизод - горячий чай с малиной или мёдом (бабушка еще ложку водки добавляла, а мама вообще заменяла вкусное питье на противное - горячее молоко с содой и мёдом). А вот потом начинался самый ужас - надо было "пропотеть"! Лежать коконом под одеялами, а при попытке высвободить руки или ноги - аргумент - "ты хочешь поправиться или нет? "... Зато назавтра можно было вернуться к нормальной жизни - рисовать, играть, разве что дома. Лекарств "настоящих" было два - пирамидон и амидопирин, их принимали только взрослые.
Болезней тоже было немного - "простуда" - неприятная, но не страшная, и несколько страшных - "заворот кишок" (если прыгать сразу после еды, поэтому никто из знающих людей не прыгал), "разрыв сердца" (если будете бабушку "донимать"), и заражение крови (если какой недотёпа не хочет разбитую коленку мазать зелёнкой - поэтому все ходили нарядные, зелененькие).
В школе и в студенчестве болеть было некогда. А если всё-же настигала хворь, то никто ничего важного не отменял, даже похода или экспедации - друзья говорили - "там поправишься". А на привале после 30 км с адским рюкзаком добрейшая подруга читала на память специальные стихи:
Королева Британии тяжко больна,
Дни и ночи ее сочтены. (уже намечалась поправка)
И позвать исповедников просит она
Из родной, из французской страны.
Но пока из Парижа попов привезешь,
Королеве настанет конец...
И король посылает двенадцать вельмож
Лорда-маршала звать во дворец.
Он верхом прискакал к своему королю
И колени склонить поспешил.
- О король, я прощенья, прощенья молю,
Если я чем-нибудь согрешил!
- Я клянусь тебе жизнью и троном своим:
Если ты виноват предо мной,
Из дворца моего ты уйдешь невредим
И прощенный вернешься домой.
Только плащ францисканца на панцирь надень.
Я оденусь и сам, как монах.
Королеву Британии завтрашний день
Исповедовать будем в грехах!
Рано утром король и лорд-маршал тайком
В королевскую церковь пошли
И кадили вдвоем: и читали псалом,
Зажигая лампад фитили.
А потом повели их в покои дворца,
Где больная лежала в бреду,
С двух сторон подступили к ней два чернеца,
Торопливо крестясь на ходу.
- Вы из Франции оба, святые отцы?
- Прошептала жена короля.
- Королева, - сказали в ответ чернецы,
- Мы сегодня сошли с корабля!
- Если так, я покаюсь пред вами в грехах
И верну себе мир и покой!
- Кайся, кайся! - печально ответил монах.
- Кайся, кайся! - ответил другой.
- Я неверной женою была королю.
Это первый и тягостный грех.
Десять лет я любила и нынче люблю
Лорда-маршала больше, чем всех!
Но сегодня, о боже, покаюсь в грехах,
Ты пред смертью меня не покинь!..
- Кайся, кайся! - сурово ответил монах.
А другой отозвался: - Аминь!
- Зимним вечером ровно три года назад
В этот кубок из хрусталя
Я украдкой за ужином всыпала яд,
Чтобы всласть напоить короля.
Но сегодня, о боже, покаюсь в грехах,
Ты пред смертью меня не покинь!..
- Кайся, кайся! - угрюмо ответил монах.
А другой отозвался: - Аминь!
- Родила я в замужестве двух сыновей,
Старший сын и хорош, и пригож,
Ни лицом, ни умом, ни отвагой своей
На урода отца не похож.
А другой мой малютка плешив, как отец,
Косоглаз, косолап, кривоног!..
- Замолчи! - закричал косоглазый чернец.
Видно, больше терпеть он не мог.
Отшвырнул он распятье, и, сбросивши с плеч
Францисканский суровый наряд,
Он предстал перед ней, опираясь на меч,
Весь в доспехах от шеи до пят.
И другому аббату он тихо сказал:
- Будь, отец, благодарен судьбе!
Если б клятвой себя я вчера не связал,
Ты бы нынче висел на столбе!
(КОРОЛЕВА ЭЛИНОР, из английской, шотландской народной поэзии, С.Маршак)
После болеть стало и некогда и нельзя... И вот, улучив момент, я все же расхворалась. Открытием стало то, что все уже, оказывается, знают - болеть себе может позволить только человек очень богатый, здоровый и психически уравновешенный. У меня "не гарнитур", поэтому, унося из поликлиники ноги, размазывая сопли и вздрагивая, решила посмотреть, как вопрос представлен в искусстве.
Dalida - Je Suis Malade - самая грустная песня.
Живописные полотна - "больной", "у постели больного" , "умирающий" ... тоже настроения не поднимают.
А вот выздоравливающих мне захотелось оставить:
[600x462]
Александр Горяев (митьки). Выздоравливающий.
[364x455]
Джон Глен. Выздоравливающая.
[640x518]
К.В. Лемох. Выздоравливающая.
[686x584]
Хелен Шерфбек. Выздоравливающий мальчик.
[700x560]
Дж. Тиссо. Выздоравливающая