Теряя яви якоря,
Я, миру книг благодаря,
Живу на свете этом энное столетье.
Дышу мечтой — вот первый мой
Портретный штрих, любовь — второй.
А чье-то мненье обо мне — то дело третье.

И все ж, уверен я в простом:
Любой из вас, взяв с полки том,
Не может зову мира книг не подчиниться.
И вот, глядишь, уже летишь
В другую жизнь, и ощутишь
Чужие чувства, и закроет явь страница.

Я — Леонид. Передо мной
Проход один, ответ простой:
Иль со щитом, иль на щите — но с сердцем чистым.
Пусть персов — тьмы, не перечесть,
Свободна Спарта, значит — честь
Жива в спартанцах, да к тому ж, нас тоже триста.

Летят мгновенья на часах,
Я — Д'Артаньян, и на весах
Любовь и долг, борьба, где шпаги довод весок.
Один за всех — к чему ж тянуть?
Нас не согнуть, так — в добрый путь,
Иначе как же королева без подвесок?!

И вот, читает паренек,
Что — смерть ему и в чем — упрек.
Пред ним толпа врагов от страха оробела.
Или, мечтая лишь о ней,
Себя он чувствует, как Грей,
Или командует фрегатом «Арабелла».

Я в наступление водил,
Я побеждал, я проходил
Аустерлиц, сквозь визг картечи и шрапнели.
И, повинуясь ритму строк,
Воображаемый курок
Взводил, как Ленский я, и дрался на дуэли.

Пусть небеса, свершив свой суд,
Мне за мечтательность несут
Лишь миг добра, но зла извечные интриги.
У Бога милость не прося -
Пусть я теряю всё и вся, -
На этот случай остаются в жизни книги.