Ларисса Андерсен. Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма
05-01-2013 16:58
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Это цитата сообщения Natasha_Leonova Оригинальное сообщение
Ларисса Андерсен. Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Это цитата сообщения Natasha_Leonova Оригинальное сообщение
Ларисса Андерсен. Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма.
Первое стихотворение, которое я прочитала:
Вчера я маме укрыла
Могилку зеленым мхом,
И стала иной могила,
Словно согрелась в нем.
Я долго лежала рядом
И гладила мох щекой.
Взглянула ночь за ограду
И стала тихой такой…
Застыло вверху распятье,
Глядели белки камней.
И молча, в зеленом платье,
Мама пришла ко мне.
И я поняла, что уже не забуду эту женщину...
А потом это:
Приезжайте. Не бойтесь.
Мы будем друзьями.
Нам обоим пора от любви отдохнуть,
Потому что уже никакими словами,
Никакими слезами ее не вернуть.
Будем плакать, смеяться, ловить мандаринов,
В белой узенькой лодке уйдем за маяк,
На закате, когда будет вечер малинов,
Будем книги читать о далеких краях.
Мы в горячих камнях черепаху поймаем,
Я Вам маленьких крабов в руках принесу.
А любовь похороним, любовь закопаем –
В прошлогодние листья, в зеленом лесу.
И когда тонкий месяц начнет серебриться
И лиловое море уйдет за косу,
Вам покажется белой серебряной птицей
Адмиральская яхта на желтом мысу.
Будем слушать, как плачут фаготы и трубы
В танцевальном оркестре, в большом казино.
А за Ваши печальные, детские губы
Будем пить по ночам золотое вино.
А любовь мы не будем тревожить словами,
Это мертвое пламя уже не раздуть,
Потому что, увы, никакими слезами,
Никакими стихами ее не вернуть.
/его стихотворение/
И вот было третье...:
ТОТ ЧЕЛОВЕК
Опять я проснулась так рано
И встала не с той ноги!
Нет, я не больна, но странно —
Все кажется мне другим.
И ветер шумит иначе,
И тополь стучится в дверь,
И кто-то в камине плачет,
Скулит и рычит, как зверь…
Нет, нам выходить не надо!
Давай запремся на ключ.
Смотри, как мечется стадо
Напуганных ветром туч!
Толкаются, как бараны,
А маленький — вон! — отстал…
А тень на холме — как странно —
Похожа на тень креста…
Но это мои тревоги,
И ночи почти без сна,
А засну — все дороги, дороги…
И я средь толпы одна.
В давке вокзальных агоний
Никак не пробраться мне!
А маму зажали в вагоне,
Истошно кричит в окне.
Когда это было? Не знаю.
Давно. Спасена. Повезло.
Так пусть эта память больная
Простит безучастное зло!
Как только рванулись вагоны —
Меня, да с кульком заодно,
Бегом, сквозь толпу, сквозь законы,
Солдат сунул маме в окно.
Уж мама, как звать, не спросила,
Назвав просто — «Тот Человек»,
Молилась, чтоб светлая сила
Спасла его в страшный век.
Какой он был — белый иль красный,
Она не пыталась узнать:
Единственный НЕБЕЗУЧАСТНЫЙ,
Он понял чужую мать.
Ларисса Андерсен. Одна на мосту:
Стихотворения. Воспоминания. Письма.
Читать: [url]http://lib.rus.ec/b/374047/read#t43[/url]
29 марта 2012 года во Франции, в госпитале старинного городка Ле-Пюи (Верхняя Луара), на 102 году жизни скончалась одна из самых ярких поэтесс «русского Китая» Ларисса Андерсен. Она оставалась последней из когорты литераторов восточной ветви русской эмиграции. Единственной, кто уцелел с затонувшей «Русской Атлантиды». И пошли лишь круги по воде...
***
«Ларисса Андерсен — это Сказки, таинственность волшебных лесов, мудрые деревья, звезды, как костры в темно-синем небе. И отсутствие шаблона. С самого детства. Вероятно, на всю жизнь», — подхватывал другой молодой стихотворец Алексей Ачаир. Отсутствие шаблона — бесспорно. Кто она такая? Поэтесса? Танцовщица? Жена солидного бизнесмена, колониальная дама? Паломница в простом сари, берущая «прах от стоп» мудреца Кришнамурти, увлеченно слушающая первую в мире женщину-йогина Индру Дэви? Очарованная странница, спящая у пагоды в парке Зимнего дворца в Пекине? Буржуазка, окруженная кошками в маленьком домике во французской глуши? Ох уж эти люди. Им бы только «зашаблонить» человека.
«Чураевка» окончила свое существование в одночасье — 6 декабря 1934 года. В этот день в харбинском отеле «Нанкин» покончили с собой, застрелившись, двое «чураевцев»: Георгий Гранин и Сергей Сергин. Трудно сказать, что произошло в тот день в гостиничном номере. Гранин, безусловно, был эдаким пророком-неврастеником со взором горящим, у него даже цикл стихов имелся под названием «Неврастения». Эмигрантская хандра проявилась в нем в самой тяжелой форме. Предполагали, что он, решив свести счеты с жизнью и боясь, что выстрелить в себя не решится, попросил друга о страшной услуге. Так или иначе, первый прогремевший выстрел прервал жизнь Гранина, второй, раздавшийся через час, — Сергина. Почти сразу же всплыло имя Лариссы — харбинской Сольвейг, восточной Джиоконды. О том, что Гранин был безответно влюблен в нее, знали все. «Имя ваше, как жемчужина, потерянная на песке», — писал он о ней. «Ты, которая зла и безгрешна», она для него — обладательница «неплачущих глаз». Чувство было безответным. Что было между ними тогда, теперь мы вряд ли узнаем, но это теперь и неважно. Известно только, что она долго, много лет винила себя в случившемся. Еще в апреле 1933 года Георгий Гранин предпринял неудачную попытку отравиться в гостинице «Харбин». Ларисса пришла в больницу проведать его. Она вспоминала: «Он взял мою ладонь в свою и ска зал: “Я там был. Там похабно. Но я тебя помнил. И даже эту твою родинку на руке».
***
Гладкой и ласковой кошкой
К сердцу любовь подползла:
– Я — помурлыкать немножко,
Я так мила и тепла! —
Сердце разнежилось. Сердце,
Букой засевшее в клеть,
Вдруг захотело согреться,
Вздумало вдруг потеплеть.
Но в закоулках неверья
Встала суровая мысль,
Гладкому, сладкому зверю
Яростно крикнула: — Брысь! —
И, помолчавши немножко,
Сердцу сказала добрей:
– Выбрось незваную кошку,
Выбрось ее скорей!
***
Тяжелой, тяжелой мантией
За мною, на мне любовь…
Сил нет ни снять, ни поднять ее
Груз царственно-голубой.
И кто бы куда ни сманивал,
Пусть в сердце тревоги дрожь, —
Из голубого марева
Не выскользнешь, не уйдешь.
– Ну, что ты такая грустная?..
– Я не грустна, а зла.
Я никогда с нагрузкою
Такою вот не жила.
Я убегу, возлюбленный,
Одна, в темноту, в пустырь,
Туда, где над елью срубленной
Подзвездная дышит ширь.
Не жди меня… Не зови хотя б…
Не обещай тепла!
Затем, чтобы словно нехотя
Я снова к тебе пришла.
***
Когда произошла трагедия в отеле «Нанкин», Лариса уже жила в Шанхае, куда уехала осенью 1933 года. Этот отъезд был похож на бегство. А он... он уехал к родным в пригород Харбина, стал регулярно ходить в церковь. «Если ты вернешься, то я, может быть, выживу», — это из его письма к ней. Много лет спустя она напишет: «После такой настоящей задушевной отзывчивости, которая открылась мне, я вдруг испугалась, точно заглянула в пропасть, испугалась, что не справлюсь, и, не видя другого выхода, убежала, как от болезни или от наваждения, отмахиваясь от переживаний, от писем».
Не до хандры было: в Шанхай пришла зима, а у нее только шелковые туфельки и ни гроша в кармане.
полностью:
***
Я буду умирать, не споря,
Где и как надо хоронить,
Но жаль, что вдалеке от моря
Прервется жизненная нить.
По имени “морская птица”,
Я лишь во сне летать могу,
А хорошо бы очутиться
На том знакомом берегу.
Быть может, та скала большая,
Маяк с проломленной стеной
Стоят, как прежде, не мешая
Индустриальности земной.
И примирившись с той стеною,
Вдали от пляжей и дорог
Играет, как играл со мною,
Дальневосточный ветерок.
Там волны шепчутся смиренно
О чем-то мудром и простом,
А медно-кудрая сирена
Лукаво шелестит хвостом.
Ведь море было первой сказкой
И навсегда остался след -
Меня прозвали “водолазкой”,
Когда мне было восемь лет.
Вот там бы слечь под крики чаек,
Узнав далекий детский рай,
Последним вздохом облегчая
Уход в потусторонний край.
Меня бы волны покачали,
Препровождая на тот свет,
Где нет ни скорби, ни печали,
Но, может быть, - и моря нет.
***
Наконец-то, кошка, мы с тобой вдвоем.
Погрустим немножко, песенки споем…
Будет синий вечер лезть в окно тайком.
Я укрою плечи маминым платком.
Я тебя поглажу и пощекочу,
Ты же мне расскажешь все, что я хочу:
И про ту сторожку в тишине лесной,
И про то, что, кошка, мы сбежим весной.
Мы с тобой такие, мы с тобой — одни,
А они — другие, не поймут они.
Не поймут и скажут: — Ишь ты, как горда!
Улыбнуться даже стоит ей труда.
То дается в руки, то лишь хвост трубой!.. —
Кошка, ведь от скуки любят нас с тобой! —
Лишь за то, что гладки, гибки да хитры,
За красу повадки, за азарт игры…
За уют, за сказки, за холодность глаз,
За скупые ласки — когти про запас…
А когда поверим — нас не захотят,
Выбросят за двери, как твоих котят.
Ничего, мы сами. Мы одни — и пусть!
Пусть томится с нами ласковая грусть!
Пусть ничем на свете нас не смогут взять,
Втолковать все эти «можно» и «нельзя».
Пусть в холодной злобе, когти затая,
Мы – игрушки обе. Обе — ты и я!
Мучай нас не мучай — мы всегда верны
Древней и дремучей радости весны.
И, как только ветер шевельнет листом,
Ты махнешь вот этим шелковым хвостом.
Я ж, глаза сощуря, — следом за тобой:
И в грозу, и в бурю, и с судьбою в бой!
В 2006 году в России вышел наиболее полный сборник её стихов, воспоминаний и писем «Одна на мосту».
Не умещаются все стихотворения к сожаления в одноq записи: http://lib.rus.ec/b/374047/read#t43
Комментарии (4):
eto_Krutaa_cherepaha
29-07-2016-13:12
удалить
Спасибо!
Приглашаю вас к себе в дневник)
Вот для поднятия настроения)
Ответ на комментарий eto_Krutaa_cherepaha #
Ответ на комментарий ЕВ_Алька #
Комментарии (4):
вверх^
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Ларисса Андерсен. Одна на мосту: Стихотворения. Воспоминания. Письма | Таиса41 - Дневник Таиса |
Лента друзей Таиса41
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»