Все знают знаменитую сказку братьев Гримм «Красная Шапочка». Давайте представим, как ее могли бы написать другие знаменитые писатели
[600x414]

Эрих Мария Ремарк:
Иди ко мне, - сказал Волк.
Красная Шапочка налила две рюмки коньяку и села к нему на кровать. Они вдыхали знакомый аромат коньяка. В этом коньяке была тоска и усталость - тоска и усталость гаснущих сумерек. Коньяк был самой жизнью.
- Конечно, - сказала она. - Нам не на что надеяться. У меня нет будущего. Волк молчал. Он был с ней согласен...

Ги де Мопассан:
Волк ее встретил. Он осмотрел ее тем особенным взглядом, который опытный парижский развратник бросает на провинциальную кокетку, которая все еще старается выдать себя за невинную. Но он верит в ее невинность не более ее самой и будто видит уже, как она раздевается, как ее юбки падают одна за другой и она остается только в рубахе, под которой очерчиваются сладостные формы ее тела...

Оноре де Бальзак:
Волк достиг домика бабушки и постучал в дверь. Эта дверь была сделана в середине 17 века неизвестным мастером. Он вырезал ее из модного в то время канадского дуба, придал ей классическую форму и повесил на железные петли, которые в свое время, может быть, и были хороши, но ужасно сейчас скрипели. На двери не было никаких орнаментов и узоров, только в правом нижнем углу виднелась одна царапина, о которой говорили, что ее сделал собственной шпорой Селестен де Шавард - фаворит Марии Антуанетты и двоюродный брат по материнской линии бабушкиного дедушки Красной Шапочки. В остальном же дверь была обыкновенной, и поэтому не следует останавливаться на ней более подробно...

Виктор Пелевин:
Волк:
- Вот скажи мне, кто ты?
Красная шапочка:
- Как кто? Красная шапочка.
- Нет, это ты думаешь, что ты красная шапочка. Ты думаешь, что надев шапочку красного цвета, ты стала красной. Шапочка, кстати, тоже думает, что она красная.
- Ну, как шапочка может думать? И какая же она, если не красная?
- А ты надень свою шапочку на голову. Есть. Какого она цвета?
- Красная.
- Точно?
- Да.
- А ты ее видишь?
- Нет.
- А почему тогда говоришь, что она красная?
- Я... А! Поняла. Я думаю, что она красная! А раз она у меня на голове, то она тоже так думает!
.... Пожилая женщина очнулась и сквозь пелену увидела группу людей в халатах. - А вот посмотрите, интересный случай, эта женщина считает, что она бабушка Красной шапочки...

Сергей Лукьяненко:
...Когда из открытого настежь окна послышался скрип калитки, Красная Шапочка чутьем ощутила приближение бабушки, высыпала пельмени в кипящую воду и достала из погреба бутылочку «Веселого Шарля», единственную водку, которую разрешала бабушке употреблять больная печень. Бутылка была не ноль пять, что неизбежно повлекло бы за собой продолжение, и не литр, что позволительно беспечным дровосекам. Ноль семь, как и подобает культурным, малопьющим сказочным персонажам, не собирающимся засиживаться допоздна и пугать соседских волков песнями...

Борис Акунин:
Эраста Петровича Фандорина, чиновника особых поручений при московском генерал-губернаторе, особу 6 класса, кавалера российских и иностранных орденов, выворачивало наизнанку. В избушке вязко пахло кровью и требухой. Подле его начищенных английских штиблет покоилось распростертое тело девицы Бабушкиной Степаниды Ивановны, 89 лет. Эти сведения, равно как и дефиниция ремесла покойной, были почерпнуты из детской книжки, аккуратно лежавшей на вспоротой груди. Более ничего аккуратного в посмертном обличье девицы Бабушкиной не наблюдалось...

Михаил Зощенко:
Волк шумно вздохнул, вытер подбородок рукавом и начал рассказывать:
- Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках. Ежели баба в шляпке, или корзиночка у ней в руках, то такая аристократка мне и не баба вовсе, а гладкое место. Встречаю раз одну такую в лесу. Гляжу, стоит этакая фря и разворачивет свою идеологию во всем объеме. И решил я лицом официальным к ейной бабушке наведаться. Дескать, как у вас, гражданка, в смысле порчи водопровода и уборной? Действует?

Эдгар По:
На опушке старого, мрачного, обвитого в таинственно жесткую вуаль леса, над которым носились темные облака зловещих испарений и будто слышался фатальный звук оков, в мистическом ужасе жила Красная Шапочка...

Стивен Кинг:
Его величество СТРАХ охватил бабушку при осознании, что она не одна в отеле. Старые высокие стены грозно нависали, подчеркивая неизбежность ужасной развязки. Снова мелькнула тень...
- Искупление, - тихим шепотом произнес кто-то рядом, за ее спиной.
Бабушка повернулась и вытянула вперед руку... "Надо же было разбить очки именно сегодня, когда у меня бессонница", - сокрушенно подумала она.
- Кто здесь, - почти уверенным голосом спросила старушка.
- Только кровь агнца спасет нас! - нарастающий шепот был уже над ухом.
Молоток со злобным свистом рассек воздух...

Фрейд:
Навязчивое стремление Красной Шапочки относить пирожки бабушке, скорее всего, продиктовано желанием искупить вину, за нанесенный ранее моральный вред бабушке. Лес - совокупность высоких деревьев - ярко выраженный фаллический символ, вполне естественный в фантазиях молодой девочки. Нет никакого волка. Волк в данном случае, ни что иное, как неосознанная сторона КШ, ее вытесненные сексуальные фантазии, которые рвутся наружу. Таким образом, диалог Волка и КШ имел место лишь в воспаленном воображении Красной Шапочки, над бабушкой издевалась сама Шапочка, под контролем неосознанных желаний, в финале, после упорной внутренней борьбы и начальной формы самоанализа - помните это «почему такой большой нос» и т.д. побеждает Волк. Лишь благодаря вмешательству опытных психоаналитиков - образ охотников в видении, удалось вытащить на свет личность девочки.

Габриэль Гарсия Маркес:
Пройдет много лет, и Волк, стоя у стены в ожидании расстрела, вспомнит тот далекий вечер когда Бабушка съела столько мышьяка с тортом, сколько хватило бы, чтобы истребить уйму крыс. Но она как ни в чем не бывало терзала рояль и пела до полуночи. Через две недели Волк и Красная Шапочка попытались взорвать шатер несносной старухи. Они с замиранием сердца смотрели, как по шнуру к детонатору полз синий огонек. Они оба заткнули уши, но зря, потому что не было никакого грохота. Когда Красная Шапочка осмелилась войти внутрь, в надежде обнаружить мертвую Бабушку, она увидела, что жизни в ней хоть отбавляй: старуха в изорванной клочьями рубахе и обгорелом парике носилась туда-сюда, забивая огонь одеялом.