Конь златогривый проскакал.
Пылает жаром, иноходец.
И Серый Волк за ним бежал,
Но задержался, где народец
Случайно чашу уронил.
Кругом рассыпались уголья,
А Серый Волк протяжно выл,
Пока угли не стали Солью.
На Соль кристаллы наросли,
Костей своих не выдавая.
Они теперь лежат в пыли,
Своей истории не зная.
Виновник драмы – всё же Конь,
Который в самовосхищенье
Пронёсся вихрем, вышел вон,
Оставив камни и сомненья.
Но Волк остался у разбитых
Волшебной чаши черепков.
Лежит и ждёт, ворча сердито,
Во власти беспокойных снов.
Тут следом чинно, благородно,
Поспешностью не осквернясь,
Дурак выходит принародно,
Не плюнув и не покрестясь.
Дурак дурачится кичливо
И к чаше медленно идёт.
Идёт он так неторопливо,
Что уж проходит брахмогод…
Он по пути Коня седлает
И будит Волка невзначай,
Потом осколки собирает…
И пьёт из чаши, будто чай.
Но там не чай – электроплазма,
А в ней сгущаются комки.
Дурак доволен до оргазма.
Соединились черепки.