"Мы забыли, как разжечь костер. Мы забыли слова молитвы. Но мы еще помним место в лесу.

Я современный кинематографист, потому что я жив.

В кино мне кажется интересным то, что ничего не нужно придумывать. Кино мне интересно тем, что оно способно быть… немного всем на свете. Это живопись, которая может быть услышана как музыка.

Как можно быть актером? Я этого не могу понять. Они одновременно и чудовища и дети. У меня с ними очень сложные отношения… Это дети, которые хотели бы говорить с момента рождения, а поскольку им это не удается, они заимствуют слова у других…

Я горд, когда я сравниваю себя. Я скромен, когда я себя сужу.

До того, как мы захотели снимать, мы хотели увидеть… В этом уникальность «новой волны». Границ не существует. Люди сами их придумывают, а значит их можно разрушить. В этом смысле «новая волна» была достаточно уникальна, этим она отличалась от остальных групп и школ.

Чтобы делать кино, достаточно снимать свободных людей.

Фотография не является отражением реальности. Она есть реальность этого отражения.

Если русские хотят стать американцами — это их проблема. Но к счастью, это им как раз не удастся. Слишком необозримая территория.
Когда кто-то любит, он затмевает другого. Потому мрак вмещает всё. А среди влюбленных кто-то третий. Всё в одном.

В фильме должно быть начало, середина и конец,- но не обязательно в этом порядке. Как и в жизни"…