Под вечер смыв привычный грим, да не по щучьему веленью -
живи, бессоницей томим, испепеляемый мигренью. Живи, и каждую
черту лови со всеми потрохами, чтоб под глазами черноту к утру
оправдывать стихами, где раскрасивые слова расскажут, в общем-то,
немного: что жизнь не больше, чем дорога от точки А до точки А;

Что ни в одной из ойкумен не встретишь лучшую обитель; что ты
в эпоху перемен -её не лучший представитель, и всё ж, давая резюме
тому, какой была эпоха, пятидесятой дашь зиме определение "неплохо".
Вот и живи, пока живой, покуда сил не поубавил; вот и живи по своду
правил, не нарушая статус кво.

Того гляди, перепадёт от б(о/е)га времени хоть что-то, помимо суетных
забот, помимо фраз и пыльных фото. Но даль, конечно же, темна, и знать бы,
как направить стопы, когда ты куришь у окна, не выходящего в Европу.
Взгляни же в небо. И молчи. И позабыв, что есть, что было, ясней
поймёшь Иммануила, любуясь звёздами в ночи.
Кукурме