[600x362]
Как по веленью волшебника вещего
создана самая первая женщина.
Вряд ли отыщешь вернее решение -
женщина создана для утешения.
Слабыми женщин подчас называют,
только - мещане, что они знают?!.
Сила мужчины - непрочная вещь,
сила надежней у женщины есть.
Мы вспоминаем средь долгой разлуки
женскую ласку, женские руки.
Разве в дорогах, пыльных и серых,
не окрыляет нас женская вера?
Разве в холодную неизвестность
не провожает нас женская нежность?
Разве забудем мы женскую гордость,
женскую мягкость, женскую твердость?
Разве мы сможем куда-нибудь деться,
если нас любит женское сердце?

Видно, и вправду - веление вещее
создало самую первую женщину,
создало вечную тему поэтов.
Милый волшебник, спасибо за это!
*****

Синь доверчивых глаз – для других,
для других – твои нежные губы,
и касается легкой руки
парень ложно красивый и грубый.

Ну, а я красотой не блесну.
День и ночь тебя вижу иною,
я поверил в тебя, как в весну
верят лютой колючей зимою.

Нам шипел пропылившийся парк:
«Все уходит, и плакать не надо»,
и шаги исчезающих пар
растворяла ночная прохлада.

Подожди! Старый парк – дуралей!
Что поймет он в малиновом звоне?
Запах тихих просторных полей
его спящее сердце не тронет.

Подожди! Это только лишь раз –
мир качается тихо и странно.
Ухожу в синь доверчивых глаз,
как на черное дно океана.

Подожди! Слышишь – ветер утих,
где-то в душах рождаются звуки...

Только синь твоих глаз – для других,
для других твои нежные руки.
*****

Мы расстались. Душа не болела.
Как границы, раздоры легли.
Только тело забыть не умело,
только губы забыть не могли.

Будут встречи – не чаще, не чище,
снова буду глядеть, чуть дыша...
И рождает огонь пепелище,
и прощается с телом душа.
*****

Я давно судьбе не помню зла,
И к себе не требую участья.
Но звонят, звонят колокола
По внезапно рухнувшему счастью.