Как лето, что в густой траве таится,
как ветвь, что под ногой вдруг вскрикнет хрустко,
как скрытая в листве певунья-птица, –
так в жилках, в нервах путается чувство.

Ночами пробуждается цветенье,
да так, что, белой завистью исполнен,
гадает мир в немом оцепененье:
откуда – в полночь! – взялся этот полдень?

Теперь я знаю, что всего труднее
хранить его, его же опасаясь,
того пугаясь, что всего роднее…
О, эта плод дарующая завязь!

Чей дар ты? Или – чье ты наказанье?
Нельзя – об этом помню – возгордиться
пред тем, с кем небеса тебя связали,
пред тем, о ком тебе пропела птица.

Тот цвет, что вспыхнул в радостную полночь,
при свете дня узнать тебя позволит.
Цветенье чувств! Чем ты меня наполнишь?
Лишь не сгорело б, словно астероид…