[показать]
Как-то раз, прогуливаясь по крыше дома своего, узрел царь Давид красоту неописуемую, которая омывала телеса на соседней фазенде. Пока Давыдка орошал парапет слюнями, наблюдая в манокль за розовым барахтающимся телом, верноподданные просвещали царя-батюшку, что это есть жена его полководца, Урии, который как раз исполняет интернациональный долг где-то на западном фронте. Давид, под влиянием гормонов утративший связь с реальностью бытия и своим монархическим положением, не отходя от кассы пригласил соседку послушать в живую новый альбом гуслей с оркестром, попить кофейку с птичьим молоком и покалякать про демографическую ситуацию в державе…
Вирсавия же не сочла нужным сильно сопротивляться, все же царь в хоромы приглашает, а не рыцарь серпа и молота. Беседа проходила в теплой дружественной обстановке от заката до рассвета. После ночных переговоров, как это и водится среди мужикоФ, Вирсавия уже не вызывала столь жгучего интереса и была отослана обратно на фазенду продолжать мыть грудь и все прилагаемое.
Но тут случилось непредвиденное. Ночные диалоги оказались столь плодотворными, а царские словеса столь животворящими, что Вирсавия после известного термина обнаружила в своем животе маленькую такую беременность, о чем поспешила послать весточку через забор с надеждой, что царская голова столь же хорошо работает как и все остальное и обязательно додумается, как ликвидировать проблему в зародыше.
У царя действительно с соображаловкой было все в порядке, мужа Вирсавии срочно вернули из зоны боевых действий на ковер к царю, дабы расписал он все подробности о процессе порабощения соседних пролетариев. Урия все конечно излагал как на духу, попивал элитное винцо, закусывал отборными бананасами и после исчерпания предмета разговора получил одобрительные похлопывания по плечу и указ идти с богом в свой хауз проведать любимую жену. Расчет Давидки был элементарный – после долгой командировки Урия в постели с Вирсавией будет еще разговорчивее царя и беременность легко перепишется на лицевой счет полководца. Все довольны, а Давид самый первый.
Но Урия которому ветвистые рога мешали пройти сквозь дверной проем не желал наслаждать уши любимой сказками камасутры пока его ратные товарищи льют кровушку на чужбине за правое дело и остался ночевать на пороге царя своего.
Давид конечно был совсем не в восторге от такого поворота, но постарался еще раз умаслить рогоносца харчами и выпивоном в надежде, что тот все-таки сдастся и по-пьяни зарулит в правильные ворота. Но Урия остался верен ратным товарищам и опять бухнулся спать во дворце. Дело начинало попахивать керосином. Давид, видя, что по-хорошему ну никак не получается, решился на крайние меры. Полководец отправился к товарищам, по которым так скучал, а вдогонку вышестоящему начальнику полетела депеша с указанием Урию ликвидировать в ближайшем же бою, а ежели такового не предвидится, то организовать, но чтоб Урии состоялся полноценный и бесповоротный кирдык. Вышестоящий начальник, поднаторевший на такого рода акциях, все оформил как надо, Урию отправили кормить червячков, а Вирсавия, получившая статус вдовы, перекочевала со всей своей беременностью во дворец царя. Но тут опять поворот сюжета…
Господин Натан, он же пророк, получил весточку с небес про душещипательную историю любви с ремаркой пойти к Давиду и развеять любовный туман идиллии злостным пророчеством, которое сулило царю такие страсти в будущем, что лучше уж сразу петля. Давид покорно выслушал пророка, пал на кафель, бил тапками в грудь и долго и горько раскаивался в содеянном, которого и так не вернуть. Чистосердечные излияния были услышаны где надо и Натан получил корректирующую директиву о прощении Давида за одним-единственным исключением – плод коварной любви должен умереть. Давид до последнего надеялся исправить положение постом и посыпанием головы пеплом, но увы, родившийся у Варсавии бейбик на седьмой день таки помер.
Но нет худа без добра – Давид еще не одну ночь нежно беседовал с новой женой, от чего та родила еще двух сыночков, один из которых был наречен Соломоном – да, это тот самый известный будущий царь, отличающийся умом и сообразительностью.
Ну вот и сказочке конец. Если кто не верит, что пересказанное мной есть чистейшая правда и ноль вымысла, милости прошу читать выдержку из Ветхого завета, там немного.
Служители кисти измазали множество полотен, изображая данную историю, причем сюжет картин намертво зациклен в месте купания Вирсавии, что не удивительно – ключевой момент все же. Смотрим, как представляли себе неописуемую красоту художники ближайших пятисот лет. Разложено по хронологии.
