Блажен не умирающий от скуки,катящийся подобно колесу—и граждане уткнулись в покетбуки да слушают в наушниках попсу.У граждан кайф-не жарко и не сыро;в их силах разогнать любую тьму.Им Бог всё время шлёт кусочки сыра за верное служение ему.И много ль толку, глядя в эти лица,кричать:«Да вы же звери,господа!»? Народ,имея шанс увеселиться,по этому пути идёт всегда. И нет бы,озаботясь,что-то взвесить,наметить траектории судьбе—им ближе клуб«Для тех,кому за 10»,где хорошо с подобными себе.Бреди туда,куда направят ноги,спеши туда,куда тебя зовут.Блажен не умножающий тревоги, самим собой не вызванный на суд.Им ведом прикуп.К ним приветлив Сочи.Они актёры в собственном кино.«Живём,—они твердят,—один разочек.Смотреть наза- и глупо,и смешно».Им действия важнее размышлений,они неугомонны,как клопы;в кострах их жизней жаркие поленья разбрасывают искорок снопы.

Под сенью то совдепа, то госдепа до полусмерти я загнал коней. Но нет во мне азарта Джонни Деппа, чтоб гордым быть инакостью своей. Не будучи ни ушлым и ни дошлым, не пестуя безумие и злость, я постоянно застреваю в прошлом,как застревает в зубе рыбья кость.Влача тоску, как будто лошадь сбрую,свои надежды отнеся в ломбард, я мыслю—оттого не существую(простите, монсиньор Рене Декарт).Везде—азартный спор,вино из кубка, громокипящей жизни волшебство... А для меня в анализе поступка — залог несовершения его. Ну разве ж это сложно — песня хором?! Ведь все идут — и ты тянись вослед... Пора уж эти перья, белый ворон, покрасить в радикально чёрный цвет, и раствориться в многоликой массе, исчезнуть, словно в водке — кубик льда, чтоб в новой возродиться ипостаси — и в дальний путь на долгие года... И буду ехать, сев в чужие сани, хоть это изначально не по мне...

Ведь обещал же—Никаких стенаний,а сам—как Ярославна на стене.Печаль,подруга дней моих суровых,неужто не расстанешься со мной?Ужель среди хронически здоровых лишь я один — хронически больной?! Вы где-то есть: в америках, европах; попрятались, как в роще соловьи... Ужель приятно замерзать в окопах, когда давно закончились бои?! Ей-Богу, леопольды, выходите... И что с того, что нас попутал бес? Взгляните: солнца трепетные нити свисают с отутюженных небес. Откроем окна и откроем двери, с судьбой поговорим начистоту... А рядом — люди (и другие звери, порою очень милые в быту). И на плаву пока что наше судно, и ясен день, и даже ветер стих...Конечно,это трудно,очень трудно: понять что мир превыше нас самих.И мы,не отыскав в себе ответа на всё, что у души пока в цене, в какой-то миг найдем источник света, законно расположенный? извне. (Вот здесь читатель усмехнется:«Ясно.Я эту всю драматургию знал. Всё было плохо,а теперь прекрасно. Назрел оптимистический финал»)— ет, автор сардонически развеет сию демагогическую ложь, поскольку с оптимизмом не имеет любовных отношений ни на грош,отнюдь не оглашая бодрым кличем свою квартиру(дом,микрорайон).Зато порою он философичен.А также иногда практичен он.Работай, веселись,грусти и бедствуй,ищи обходы и штурмуй редут...
Негоже жизнь считать попыткой к бегству.
Второй попытки точно не дадут.


А.Габриєль