Просыпаешься утром: и вроде совсем ничего в тебе не изменилось,
Не исчезли веснушки, не пропали конечности, не случилась какая другая оказия.
Просто вдруг все сознание будто очистилось, будто от пыли освободилось -
И пришло озарение: Мир так велик, так глубок, так прекрасен, до безобразия!

И ты все еще здесь, и ты все еще носишь кроссовки, и любишь минуты уединения,
И ты все еще балуешь тело дымком сигаретным, или травкой, или холодным пивом -
Просто мироустройство, которое было таким недоступным до этого для твоего постижения,
Вдруг компактно слилось в одну фразу: Ты здесь для того, чтобы быть счастливым.

Это так просто принять, и так сложно себе позволить: наши рамки стоят так прочно,
Их выстраивали скрупулезно, по камешкам, казнями, грехопаденьями, страхами,
Ведь пределом твоей высоты тебе в детстве казался недосягаемый крюк потолочный,
Твои крылья так всех раздражали, что их обрубили, сквозняк, мол, рождали взмахами.

"Ты не сможешь", "не нужно", "совсем не твое" - эти фразы горбом нарастали,
И тянули все ниже и ниже к земле, привыкай, мол, тебе здесь покоиться скоро.
Ярлыки с назначеньями "должен"-"обязан" летали, как легковушки по магистрали,
И конец всей бессмыслице этой тогда наступал, когда в пороховницах кончался порох.

А всего-то одно озарение, срыв шаблона, крах шатких (на самом-то деле) рамок -
И реальность, где ты - это ты, без нагруженных сумок, втемяшенных в череп норм!
Здесь, как в шашках, - без прорывов блокад чужих мнений никак не достигнешь дамок,
А как здорово жить в безграничной свободе, без выборов ориентаций, окрасов, форм!

Просыпаешься утром: и вроде совсем, ну совсем ничего в тебе не изменилось,
Но вдруг стало не важным - ни возраст, ни пол, ни фамилия, ни имя-отчество...
То, что тихо дремало в тебе, умирая практически - вылупилось, оперилось,
И готово лететь, без радаров, без карт, без воздушных маршрутов. Куда захочется.

Катя Цойлик