Смотрю – идёшь, спина сутулая.
Несёшь портфель, всё тот же, серый.
Шажки хмельные, руки снулые.
Знакомый череп облыселый
Блистает потом. Рядом – рыжая.
Немолода. Штаны – две трети.
Гребёт растоптанными лыжами.
И сумки прёт. А следом – дети.

Эк, как тебя… А я-то думала…
Да нет, не думала – звенела
Лихим дождём по ткани купола
Зонта. Рвало остервенело
Его из рук порывом ветреным
На улочке заросшей дачной,
И оголённой ивы ветви нам,
Бегущим, вслед грозили мрачно.

По ручке зонтика рука твоя
Скользила на моё запястье,
И в ливне, поделённом надвое,
Проскакивали искры счастья.
И лёгок был портфель, наполненный
Вином и снедью. Тот же, серый.
А гром гремел! Пылали молнии!
Играл оркестр! И пахло серой.

Татьяна Лернер