Я об колено разбивал
тугой кавун на части,
в него впивался
и не знал
о том, что это —
счастье.
Я запах диких груш вдыхал
в непроходимой чаще,—
мальчишка,
я тогда не знал
о том, что это —
счастье.
Не знал я
у истока дней
о том, что счастье —
с нами,
но мелочь каждая родней
становится с годами.
Родней
дыхание земли,
трезвон синиц задорных,
душистый запах конопли
и листьев помидорных,
лесистых тропок тишина,
которой нету глуше,
и сочный сахар кавуна,
и терпкость дикой груши.

Леонид Вышеславский