На лицах улиц цвета шифера зарделись пятна профнастила.
Моей любви, орущей матом, милиция мне не простила.
Заспотыкались вмиг троллейбусы под строгим взглядом светофора.
Я убегающему времени кричу вдогон: "Держите вора!"
Река ползёт и превращается в гнилой ручей канализации.
Мечты покрылись паутиною в процессе их реализации.
Оценки получили в долларах вчерашние милашки-школьницы.
И я стою (уже непьющий) не на есенинской околице.
И тошно мне. Грустит со мною, сопливясь лужами, январь.
Голодный пёс бездомно смотрит - людьми обманутая тварь.
Да я и сам, брат, тоже хищник. Я не сужу таких, как ты:
Мы не живём - мы ищем пищу. Мы - псы с тобой; они - скоты.
И розы ждут на тротуаре похмельных дворника стенаний,
Они завяли от позора, не пережив воспоминаний,
Как выходящие из ЗАГСа смеялись над бессильем силы,
И как любовь мою и ненависть лишь в отделеньи мне простили.

Флайман