она, открыта солнцу и дождю,
настойчиво и при любой погоде
cиниц в руках давила на корню,
предпочитая журавлей в полете.
безумством странным был поход за ней,
на нет сходили силы и терпенье,
лишь дохлых птичек протяженный шлейф,
мог указать искавшим направленье...
и по траве высокой и густой,
дремучими лесами и полями,
несчастные брели за ней толпой,
уверенны, что быть им журавлями...

Гнедой