[показать]

В данном посте я не собираюсь касаться реального соотнесения и механизмов этого синтеза, они безусловно есть. Существует реальный практический опыт глубокого взаимодействия религии и коммунистической идеи. Но я хотел бы поговорить исключительно о политическом аспекте данной дискуссии.

История взаимоотношений православия и коммунизма в нашей стране в XX веке полна трагических страниц. Здесь есть и гонения на церковь со стороны коммунистов, и разрушения храмов, и высмеивание религиозных людей.  С другой стороны поддержка церковью множества дореволюционных несправедливостей, участие части духовенства в белом движении и антибольшевистской пропаганде, поддержка фашизма на оккупированных территориях во время Великой Отечественной войны. Вехи этой борьбы можно перечислять сколько угодно, все это было. Однако, что нам в конечном итоге дадут эти бесконечные споры? Кто может в них выиграть? Победит атеистический коммунизм, и верующая часть общества окажется снова в положении гонимой и высмеиваемой. Победит православный фундаментализм, и светские люди получат мощный религиозный прессинг. Обе стороны это прекрасно понимают и всячески сопротивляются любому воздействию с противной стороны. Каждый шаг тех или других вызывает ответную агрессию. Этот феномен как раз и выявляет "беседа" Романа и Бориса.

Так кто же выигрывает от конфликта православия и коммунизма в нашей стране? Конечно же либерально-западнические провластные круги, для которых что церковь с её антилиберальной духовностью, что коммунисты со своим светлым будущим, в одинаковой степени являются противниками. Слова "Разделяй и властвуй" здесь актуальны как никогда. Стравливание крупных политических сил стало тем самым инструментом, который обеспечивает гегемонию либерально-прозападных режимов не только в России, но и во многих других странах мира. Именно это так остро понимают в Латинской Америке, потому именно там были сделаны наиболее результативные шаги к примирению.

В нашей стране актуальность этого вопроса велика как никогда. Попытка любой из крайних атеистических или крайних религиозных частей общества установить контроль над государством может привести только к гражданскому противостоянию и даже войне. Тут не спасут никакие уверения в мирных намеряниях, слишком велик потенциал взаимных претензий и недоверия накопленный за XX век.

Получается, что мы в тупике? Любая попытка одной из частей патриотического фланга перехватить власть у либерально-прозападной верхушки приведёт к противодействию другой её части. И что мы собираемся делать в этой ситуации? Устроим гражданскую войну в стране наполненной ядерным и химическим оружием, при наличии на границах НАТОвской и Китайской армий, а также исламистских боевых групп в ближайшем окружении и даже на территории страны?

Вот в этом вопросе как раз и поражает полная безответственность как крайних атеистов-коммунистов, так и крайних фундаменталистов-православных. Получается что личные догмы мешают просто сесть и основательно подумать над этим вопросом. Но это только в случае людей, которые действуют согласно своим убеждениям. А ведь есть еще и люди, которые педалируя взаимные претензии просто преследуют свой корыстный интерес, как финансовый, так и политический. И еще большой вопрос кого больше среди инициаторов этого конфликта, фанатиков или провокаторов.

Выход же из этой ситуации один. Рано или поздно необходима будет дискуссия по поводу выявления общих точек соприкосновения православия и коммунизма. Настоящая дискуссия, а не перечисление обид и обвинений. Что объединяет тех и других? Какова может быть цель этого объединения? На какой основе это будет происходить? На эти вопросы будет необходимо дать ответ удовлетворяющий всех. Причем вопрос этот касается не только православных и коммунистов, крайне важен будет ответ исламского духовенства. Здесь

необходима максимальная выдержка всех сторон, так как провокаций и необдуманных действий будет крайне много. Но без решения данного конфликта, на данном историческом этапе, движение вперед практически невозможно и это надо понимать всем.

Честно говоря, не вполне понимаю, в чём почва для конфликта (помимо чисто исторического аспекта). Православие и коммунизм - это же совершенно о разном. Коммунизм - это, в общем, просто желаемая социально-экономическая модель (с некой политической надстройкой). Социально-экономических моделей общества в истории существовало много. Православие же - это мировоззрение, объясняющее смысл существования человека как такового (победа над смертью, обожение). Одно другому совершенно не мешает.

Здесь некая иллюзия противоречий возникает только в том случае, если мы: 

а) принимаем за "православие" некую конкретную социально-экономическую реальность определённой эпохи: например, Московскую Русь времён Сергия Радонежского, Российскую Империю 1861-го года (или, там, Византию времён Константина Порфирогенета или Юстиниана и Феодоры - не важно), игнорируя, что друг от друга они отличаются вряд ли меньше, чем каждая из них - от СССР;

б) считаем, что коммунизм на самом деле построить невозможно, и что он по факту представляет собой именно сакральную цель, в которую можно верить, но рассчитывать реально достичь её - так же наивно, как ожидать, что на Ёлку и в самом деле придёт Дед Мороз. 

 

Ну, грубо говоря: отлично, допустим, построили мы коммунизм. Дальше что? Чем мы должны заняться теперь? Сидеть и тихо радоваться своему успеху следующий миллиард лет? Прежние поколения жили ради построения коммунизма. А теперь - в чём смысл дальнейшего существования? 

Этот вопрос кажется абстрактным, только если считать, что коммунизм может быть построен лишь чрезвычайно нескоро (наступление коммунизма = Второе Пришествие). Но искренний коммунист не может так считать: для него это - перспектива нескольких ближайших десятилетий. 

 

Значит, у искреннего коммуниста нет каких-то принципиальных причин для отрицания православия (по меньшей мере - религии как таковой). В свою очередь, не видно особых причин, по которым православный должен спокойно относиться к любому социальному устройству, кроме коммунизма. С точки зрения Церкви все эти социально-политические конкретности - весьма преходящи. Кто через тысячу лет об этом вспомнит - а ведь христианство мыслит как раз такими (и более длительными) историческими периодами?