Дверь откроется тихо — и словно на тридцать лет
прокрутил времена назад поминутный бог,
и я снова беспечна, и солнцем июнь согрет,
а чердак полон травным духом, и падать в стог —
это жутко и весело.

Делаю первый шаг,
в бесконечной секунде застыну, янтарный жук —
но сорвусь неизбежно в душистый сушёный луг,
где колючие стебли тревожатся и шуршат.

Враг мой лучший, ты помнишь такое — бегущий блик,
и щелястый чердак — пристанище сквозняков,
где надсадно гудят потерявшие рой шмели,
где уже умирать не страшно, а жить — легко?

Здесь коротких соломинок отроду не сыскать,
и обходят все горькие жребии стороной.
Мир находит покой — и нисходит в него закат,
и притворно вздыхает соломенный домовой.

Друг мой, веришь, — за пропасть прошедших лет
я себя изменила, но малый мой мир со мной,
хоть сарай покосился и в пояс зарос травой,
а чердачного сенного духа растаял след...


Уже Другая