Ну что тебе сказать? В такой весне все грёзы удавились на сосне — представь себе, что им одной хватило, но в свете восходящего светила грустить об этом не пристало мне.
Известно — гормональная печаль... На этот случай принято — печалька. Печальки мне нисколечко не жаль, да и печали, в общем-то, не жалко.
Курю бамбук. Рифмачу ни о чём, поскольку глубиной людей достала. Хихикает ехидна за плечом — за левым, знамо. С правого устало доносится неверный шепоток: "Овца, овца... На что ты тратишь искру?"
Молчу. Пишу. Но вот лже-паркер, пискнув, не доведя летящий завиток, царапает "последнее прости" под тихое шипенье инвектив.
Тому и быть, чего не миновать. И что ещё сказать, когда устали мы оба, верно? Роли в пасторали, понятно, синекура, благодать — но до поры. Потом приходит скука — житейской мудростью пресыщенная сука и шепчет пошлое сквозь вязкую тоску.
Четвёртый кофе, горечью цикут исполненный, парит в рассветный час. Откинул тени долговязый вяз, и гладит ветер лаковые почки.
Весна, весна...
Возможно, и для нас...
"Не зарекайся".
Да.
Целую.
Точка.



Уже Другая