Он писал мне письма, в которые верил сам,
приучал к доверчивым чудесам,
приносил в шкатулочках города
за смешное "да".

Привозил из дальних своих дорог
солью моря пахнущий говорок,
и степного ветра колючий вздох,
и песок эпох,
что забыты вечностью на краю.

И хватал в охапку, шептал: "Боюсь.
Всякий раз боюсь, что вернусь, а ты..."
И секунду стыл.

И стекала тень по его спине,
на полу сгущалась и, помрачнев,
занимала место и контур свой.
Не впервой.

Я его хранила от злых зеркал —
впрочем, он себя лишь во мне искал,
и, как сытый, мёдом хмельной медведь,
ухмылялась смерть.

Он писал мне письма, и я ждала
в доме, где в каминном нутре — зола,
в мире, для которого жизни нет,
сберегала свет.


Уже Другая