Их тоже вскоре ты перерастёшь —
своих мужчин; и эту боль, и ложь,
пусть даже во спасение, но вот
природу незаполненных пустот,
которая тобой сейчас живёт,
изжить не выйдет.

Быть тебе рабой,
от злостного бессилия рябой,
той силы, для которой свет и тьма
лишь чистый лист для нового письма.

Пусть светел день и утончён фарфор —
она ведёт неслышный разговор,
и ты опять от всех отстранена.

Природа пустоты не терпит дна,
поэтому расти тебе, расти,
пока достанет силы и пути.

А после?
После вышагнет, и всё,
но если кто упавшую спасёт,
то будешь жить, вернее, измерять
глухой остаток, и, за пядью пядь,
всё глубже сочетаться с тишиной,
не тяготясь предъявленной ценой.


Уже Другая