Недотыкомка, яблони божьей паданец,
дрань, рванина в косматой шубице —
и вот что мне в нём, пусть и ладаном
пахнет рубище?

Но в глаза его не смотреть нельзя,
а в глазах его — край и неба синь,
на плече его задремал сизяк,
и звенят "динь-динь"
колокольцы там, где прозрачен свет,
где просвет прорвался сквозь хлябь и хмарь.

Скромен дар его — фантик от конфет
да ржаной сухарь,
но слова мои комом горло рвут,
и опять убога я, немудра.

Я прошу его: "Оставайся тут..."
Улыбнулся, и: " Нет. Пора."

И широких крыльев его размах
заслонил полнеба и ветром стал.

... И опять ни весточки, ни письма.
Пустота-а-а...




Уже Другая