Он летал к ней Финистом, ясным соколом,
бился в окна яростно, после — оземь.
А она дышала тихо, садилась около,
думала "... поиграет - бросит..."

Он ей клялся силами всех стихий,
что настроен более чем серьёзно,
но в нутре его кольцами вился змий,
просыпая блёстки.

Улыбалась блекло, сжимая ворот,
но глаза темнели, горело тело,
а его ладоней прозрачный холод
обжигал смятеньем.

Он дарил ей кольца и звал невестой,
но с рассветом таял, и в доме тихом
кисло молоко, не всходило тесто,
и вздыхало лихо
сидя в тьме запечной, в пыли уютной,
о судьбе потерянной, девке смятой.
А она бледнела и сохла, будто
пил её проклятый.

Он летал к ней Финистом, только коршун
победил в нём тягу к святому свету.
Да, он плакал после, но много горше
пёс оплакал душу, уйдя по следу.



Уже Другая