Сонливы по утрам дома, жильцов сплавляя в несвободу, и календарная зима ничуть не пахнет Новым Годом. Рассвет за тучами горчит, переливаясь перламутром, но солнце в промежутке смутном бесправно, вычерпав лимит.
В неверном свете фонарей, марающих ладонь асфальта, уже не верится, ей-ей, что где-то есть иное: Мальта, день, терпкий, как глоток вина, вина, казнённая заочно, и слов чуть слышных глубина, закатный солнечный гранат, в твою ладонь упавший...
Впрочем, всё будет так, как захочу — но прежде разучусь бояться (мой страх кривляется паяцем и гулко шепчет: "... не пущу").
Но я иду, и пусть рассвет пока неясен за туманом, жизнь пишется под трафарет, и в межсезонии обманном нет ни подсказок, ни примет, и ночь дрожит под фонарями — всё это так — но между нами по-летнему не меркнет свет. Пусть время дремлет в полусне — зима, скупая на снега, закончится быстрей, чем вечность, которая, не к нам строга, ждёт у иного очага, являя такт и человечность.
И будет свет. Иди ко мне.



Уже Другая