Глядишься в ночь и горбишься авгуром,
пытаясь уловить сигнал с изнанки,
но в небе глухо; тучи злы и хмуры
и сеют манку.

Летит на мир седое время года.
Белым-бело под светом яркой лампы.
У слов нет силы, у людей — свободы.
Довлеют штампы.

У пригвождённых к жизни нелюбовью
глаза скопцов и вянущие души.
Но, даже непричастием виновна,
смотри и слушай.

И, может быть, откроется иное,
и свет души проявится за телом —
так мудрость, позабыв про остальное,
рисует мелом
мир ласковый, где всем хватает лета,
где яблоки в саду не для искуса,
где далеко до споров сигаретных
и лож Прокруста.

Молчи.
Смотри.
Тебе доступна малость —
но большее опасно человечку —
вон три кита, на панцирь опираясь,
плывут сквозь вечность.



Уже Другая